Маленькій лакомка Кто Богу не грѣшенъ, царю не виноватъ, говоритъ пословица. Не только такіе крошечные человѣчки, каковъ нашъ герой, но и всѣ-то мы, взрослые, испытали на себѣ, что врагъ силенъ и, какъ ни вертись, а при первомъ удобном случаѣ непремѣнно подстережетъ тебя и увлечетъ на кривую дорожку. Посудите сами, читатель, можно-ли было устоять: мать ушла, совсѣмъ-таки сгинула, точно сквозь землю провалилась. Шкапъ оставила незапертымъ, не оставила даже табуретки отъ столла. Вездѣ тишина, спокойствіе… А между тѣмъ въ незапертом соблазнительномъ шкапу цѣлая большая миска варенья. Да какого варенья-то! Просто пальчики оближешь. Не стерпѣло молодецкое сердце. Тихонько, на ципочках, подкрался къ табуреткѣ, оттуда на столъ, настежь распахнулъ дверцы шкапа, да такъ и замеръ от восторга… Вотъ она блаженная-то сказочная сторона, гдѣ рѣки текут млекомъ и медомъ!... Ахъ, Создатель, да какъ бы только не задохнуться отъ избытка радости! Скорѣе ложку!.. Разъ, два, три… Сладость неописанная!... А между тѣмъ за угломъ притаилась бѣда. — Чего-это онъ тамъ притихъ? думаетъ сестренка, — ужъ не спроказилъ-ли? Подкрадывается на ципочкахъ, заглядываетъ въ дверь и, не помня себя отъ восторга, мчится къ матери. — Мамочка, мамочка, взгляни, что нашъ-то проказникъ выдумалъ! Нетерпѣливо тянетъ мать за передникъ. — Вотъ, вотъ онъ, мама! И указываетъ на преступника. Варенье во рту преступника обращается въ каленые уголья. Вся маленькая фигурка присѣдаетъ. Рученки, отъ избытка смущенія, выдѣлываютъ неопредѣленные жесты. Взгляды маленькаго прокурора въ юбкѣ леденятъ ему кровь. Бѣдный, бѣдный преступникъ! Навѣрное судья приговоритъ тебя къ очень строгому наказанію и, чего добраго, лишивъ права бѣганья, поставитъ въ уголъ… По совѣсти сказать, читатель, мы не очень увѣрены въ этомъ. Обвинитель грозитъ и нападаетъ съ жаромъ; но вѣдь и адвокатъ не дремлетъ, а адвокатъ этотъ таковъ, какому подобнаго сыщешь не скоро: онъ сидитъ въ самомъ сердцѣ судьи и называется материнскою любовью. Журналъ «Иллюстрированный вѣстникъ», 1879 г.