Тяжкая обида Дѣтямъ ничего не можетъ быть пріятнѣе занятной игрушки; пусть это изящное произведеніе механическаго искусства или какая-нибудь незатѣйливая, самодѣльная двухколка — все равно, она имъ столь же мила и дорога, и въ богатомъ воображеніи ребенка вполнѣ представляетъ настоящую коляску, несмотря даже на то, что ея собственнику приходится быть одновременно и лошадью и возницей. Всякій, кто видѣлъ такого мчащагося верхомъ на палочкѣ мальчугана, раскраснѣвшагося отъ усталости, съ разгорѣвшимися отъ удовольствія глазенками, съ развѣвающимися отъ быстраго бѣга волосенками,— тотъ видѣлъ и понялъ, сколько счастья приноситъ ему эта простая палочка, сколько для него въ ней магической силы. Но еще лучше можно это видѣть — такъ сказать обратнымъ путемъ, въ случаѣ лишенія мальчугана игрушки. Радость смѣняется еще болѣе сильнымъ горемъ. Слезы льются градом, льются неутѣшно, неудержимо. Такое страшное дѣтское горе изображено на картинѣ г. Благовѣщенскаго. Старшая сестренка пошутила и отняла у мальчугана двуколку… Она сама еще ребенокъ, и ей занятно подразнить малыша… Но ребенокъ не понимаетъ шутокъ; мигомъ улыбка смѣнилась плаксивымъ выраженіемъ, вся его крохотная фигурка стала безпомощной, и веселые глазки помутнѣли отъ слезъ… Тяжкая обида… Но улыбка сестренки порукой тому, что горе скоро смѣнится радостью. Игрушка уже почти въ его рукахъ. Журналъ «Нива», 1899 г.