Аттака собакъ подъ Ургутомъ Никакая европейская война не представляетъ собою такого разнообразнаго выбора эффективнѣйшихъ эпизодовъ, какъ тѣ войны, которыя ведутся на окраинахъ цивилизованнаго міра, съ почти полудикимъ непріятелемъ. Оторванные отъ своихъ семей, отъ своихъ деревень, отъ всего, что только хотя чѣмъ нибудь можетъ напоминать далекую родину, наши солдаты, безъ малѣйшаго ропота, идутъ черезъ безконечныя степи, черезъ мертвые, сыпучіе пески, черезъ горы упирающіяся въ небо своими снѣжными вершинами, — и забираются все дальше и дальше на югъ („все на полдень“ какъ выражаются они сами) въ самое сердце неизвѣданной, враждебной Азіи… Врагъ близко. Его чуютъ наши туземные волонтеры и суетятся, безпрерывно приподнимаясь на высокихъ стременахъ, силясь разглядѣть что нибудь за этой пылью; его чуютъ и наши бывалые степные ветераны, осматривая на ходу замки своихъ винтовокъ. Киргизы, при вьючныхъ верблюдахъ, дикими криками и ударами ногаекъ сгоняютъ растянувшихся по дорогѣ верблюдовъ, — а то неравно отхватятъ лихіе наѣздники, которые все ближе и ближе стягиваются къ нашему отряду, замыкая свой волнующійся, живой кругъ. Окружить маленькій русскій отрядъ и налетать на него со всѣхъ сторонъ — вотъ единственная тактика азіатовъ. — Теперича гранатою бы в нихъ!... говоритъ одинъ солдатъ другому, закусывая туземною лепешкою, которую раздобылъ изъ своего мѣшка-магазина. — Далеко; погоди, ближе подойдутъ, отвѣчаетъ другой. — Чего далеко? ежели по той кучѣ — такъ въ самый разъ… Раздается собачій лай и злое, разнохарактерное тявканье…. Это ротные собаки, которыя все время носились по степи, вылавливая сусликовъ и другую степную живность; а теперь, почуявши близость ненавистнаго врага, собрались всѣ къ своимъ хозяевамъ и злобно рычатъ, вглядываясь въ далекія массы вражескихъ джигитовъ. На досугахъ, во время мирныхъ стоянок, солдаты, лишенные общества, въ которомъ они могли бы найти хоть какое либо развлеченіе, — находятъ себѣ другого рода забавы… Они заботливо выкармливаютъ всѣхъ щенятъ и усердно занимаются ихъ дрессировкою. Едва только какая нибудь косматая Жучка идли Діанка принесетъ многочисленное потомство, какъ уже всѣхъ щенятъ разобрали по рукамъ; начинается самое заботливое ухаживаніе, а потом, когда малолѣтки станутъ прочно на своихъ косматыхъ ножкахъ, они поступаютъ въ солдатскую науку… «Потому, хозяинъ служитъ — и ты служи» говоритъ усатый ветеранъ, весь увѣшанный георгіевскими петличками, сосредоточенно устанавливая лохматого „Шарика“ на заднія лапки. Въ число этихъ разнообразныхъ штукъ «солдатской науки» входит обязательнымъ образомъ… бросаться на всѣхъ, кто только подходитъ къ отряду въ азіатскомъ костюмѣ. Большаго труда стоитъ потомъ удержать этихъ понятливыъ псовъ отъ самой яростной аттаки на ненавистные халаты — и наши милиціонеры-туземцы только тогда могутъ быть покойны, когда собаки успѣютъ привыкнуть и приглядеться къ ихъ лицамъ и поймутъ, что это союзники, а не враги, что ихъ рвать не слѣдуетъ. Откормленныя до сыта, выросшія въ холѣ и нѣгѣ, эти собаки достигают иногда значительныхъ размѣровъ и значительной силы — и съ помощью своей природной отваги, пренебрегая сабельными ударами и уколами пикъ, онѣ яростно нападаютъ на чужихъ всадниковъ и частенько стаскиваютъ съ сѣдла, уцѣпившись зубами за широкія полы халата. Горе упавшему, горе тому, кого собьетъ перепуганная лошадь — его заживо, буквально, разорвутъ озлившіяся, науськанныя собаки. Туркестанскій солдатъ въ своихъ Жучкахъ, Валеткахъ, Куцыхъ и Діанкахъ имѣетъ самыхъ надежныхъ союзниковъ, въ преданности которыхъ онъ можетъ быть совершенно слѣпо увѣренъ. Роль, которую играютъ собаки при отрядахъ, весьма серіозна — и пренебрегать услугами этого животнаго въ военномъ дѣлѣ никогда не слѣдуетъ. Особенно эта услуга важна въ аванпостной, сторожевой службѣ.