Было тихо. Дворы не оглашались криками детей, дребезжанием велосипедных звонков. Марьина роща переезжала в новые районы, и 1976 год был годом ее бабьего лета. Но еще кое-где болтались на веревках, подпертых палками, белье и ковровые дорожки. Еще слышались в домах слабые звуки жизни — в водопроводной трубе сипела вода. Пушистый кот оживлял поэзию запустения — нежился на солнце. Юрий Норштейн о родной Марьиной роще, из книги «Снег на траве»