Комиксу, рожденному газетной сатирой, предшествовал лубок как карнавальный способ зашифровать недовольство в визуальных образах. В то же время монтаж комикса, соотношение времени и пространства, несколько событий в одном листе отсылают к структуре иконы. Лубок, как и первые комиксы в газетах, рекламно-агитационное искусство, плакаты РосТА, первые советские азбуки Владимира Маяковского, Дмитрия Моора, Вадима Смушкова — были ситуативными высказываниями и мгновенной реакцией на события современности.
В то же время комикс или графический роман приобретает функцию памяти, как и литература, прошедшая путь от отражённой в летописях документальности к художественности. В лагерных рисунках Бориса Свешникова, который вышел из дома с бидоном и попал в лагерь, культурный миф о потерянном рае трансформируется в гофмановское пространство иной реальности. Современные графические романы — «Сурвило», «Сибирские хайку», «ВЫ-ЖИВШИЕ. Большой террор», «Твой дедушка Вася», помимо памяти, обращаются в некотором смысле к потоку…
