После рассказа этой девушки что-то щелкнуло. Всю неделю мне казалось, что комментировать эту историю можно только тогда, когда ты на 100% понимаешь, что она про пострадавших девушек, а не про тебя. Когда нет никаких мотивов кроме сочувствия и защиты. Потому что иначе это будет не искренняя поддержка тех, кто подвергся насилию, а поощрение чего-то темного в тебе самом. Жажды свести старые счеты; маленькой мести за хамство; репутационной перестраховки; профессиональной корысти. А потом я подумал: раз даже я так беспокоюсь о том, что обо мне в этой ситуации могут сказать, то насколько же страшно, тяжело и одиноко было девушкам - перед тем, как они заговорили? А еще почему-то подумал о митингах. Большинством из тех, кого там встречаешь, движут жажда справедливости и сострадание. Но есть люди, которые говорили мне, что выходят на улицу, чтобы не отставать от прогрессивных коллег; даже чтобы почувствовать моральное превосходство. И наоборот, есть те, кто никогда не выражает свою гражданскую позицию, потому что считает, что это лицемерие - выражать ее только по особым случаям или только тогда, когда это относительно безопасно. То же и с благотворительностью: в ней нельзя не быть избирательным. В итоге рефлексия, мнительность и неуверенность в себе (сверхспособности, которые наше поколение зачем-то выбрало при рождении - а на сдачу взяло пачку футболок со смешными принтами) слишком часто становятся для нас извинением, чтобы не поступать верно. Не выходить на улицы, не становиться волонтёрном, не поддержать одним-единственным репостом девушек, которые столкнулись с насилием в твоей профессиональной среде. На самом деле не имеет значения, какие у нас мотивы, достаточно ли мы хороши для постов о морали и будем ли мы такими же смельчаками в следующий раз. Сейчас важно только одно - чтобы те девушки, которые преодолели свой страх, почувствовали как можно больше поддержки. Я хочу вас поддержать.