28 января 2024 года – до этой даты бизнес, получивший в 2021–2022 годах совокупную прибыль больше доходов 2018–2019 годов на миллиард, должен уплатить налог на сверхдоход. Федеральный бюджет пополнится за счёт этой меры на 300 млрд рублей, по итогам пяти месяцев дефицит госказны уже составил 3,4 трлн. Авторы идеи заверяют: аналогичных налоговых инициатив больше нет, сбор будет разовым. Кого коснётся нововведение и как повлияет на инвестиционный климат? Бизнес воспринимает законопроект с настороженностью, указывая на то, что в нынешнем виде даже само слово «налог» вызывает огромные опасения. Как заявляет «Октагону» заместитель председателя «Деловой России», председатель экспертного совета Фонда развития промышленности, замглавы общественного совета Минпромторга России Антон Данилов-Данильян, было бы корректнее говорить о сборе, раз утверждается, что это разовая акция. – Налог – это постоянно повторяющаяся история, которую принимают во внимание при планировании инвестиций, закладывают в финансовые модели. Если называть это налогом, бизнес начнёт думать, что это будет повторяться, и это беда. В пояснительной записке к документу содержится тезис, вероятно, призванный успокоить представителей бизнеса: «Аналогичные по содержанию проекты федеральных законов в настоящее время на рассмотрении палат Федерального собрания Российской Федерации не находятся». Но, как говорит Данилов-Данильян, этого пояснения недостаточно. – Если не находятся сейчас, это не значит, что не будут через полгода. Если бы было сказано, что в ближайшие 10 лет гарантированно не появятся, это бы давало уверенность. В такой формулировке – нет. Это напрягает, – говорит эксперт. К термину «сверхприбыль» у делового сообщества тоже есть вопросы. Министр финансов Антон Силуанов ранее пояснял, что налогом будет облагаться непредвиденная прибыль, превышающая среднюю историческую прибыль компаний. – Большая часть бизнеса смеялась и выпала в осадок, когда услышала эту фразу. Когда ты делаешь большую, длинную инвестицию, это совершенно сознательный шаг с глубоким прогнозированием всех последствий. Это комплексное решение. О непредвиденности говорить смешно. И это смех сквозь слёзы, – говорит Антон Данилов-Данильян. Налоговые эксперты обращают внимание на то, что при определении понятия «сверхприбыль» авторами документа была взята за точку отсчёта некая «норма», которой стал период 2018–2019 годов. 2020-й, очевидно, выпал, поскольку это был год антиковидных ограничений, и его нельзя считать годом нормальной деловой активности. – Однако период 2018–2019 годов, конечно, тоже нормой считать нельзя. Это скорее базис, от которого решили оттолкнуться, – отмечает налоговый адвокат юридической фирмы Orlova\Ermolenko Надежда Орлова. – В других странах есть налоговые режимы, в которых взимается налог на сверхприбыль. Но там в налоговом законодательстве установлены определённые значения, при превышении которых применяется дополнительная ставка. По сути, это прогрессивная шкала с предсказуемыми правилами. В кабмине тем временем заверяют, что идея введения налога принадлежит именно бизнесу, получившему сверхдоходы в последние годы. В интервью РБК в рамках «ПМЭФ-клуба» первый вице-премьер Андрей Белоусов сообщил: «Я вам открою большую тайну: идея этого налога, про 300 миллиардов рублей, принадлежит бизнесу, а не государству. Они же умные и информированные. Они понимают, что у них колоссальные сверхдоходы за 2021 и 2022 годы. Гигантские просто. Больше, чем у бюджета. Они говорят: “Ребят, чем нам налоги повышать, давайте мы лучше скинемся и заплатим”».