За пять месяцев, прошедших со сдачи Херсона, ситуация на линии фронта стабилизировалась. Экономика и финансовая система выстояли, несмотря на новые пакеты санкций. Протестные настроения на минимуме. Система управления работает спокойно и ритмично. На заседании Совбеза обсуждают интеграцию новых регионов и обеспечение их безопасности. А главными пунктами политической повестки остаются единый день голосования – 2023 и большой транзит 2024 года. Казалось бы, всё под контролем. Но в воздухе разлито ощущение тревоги. Действия, которые могли бы как-то разрешить проблемы и разрядить ситуацию, откладываются, решения не принимаются. Зачем делать резкие движения, если всё и так более-менее нормально? Проблема, однако, состоит в том, что ситуация и на фронте, и в тылу стабилизировалась в положении неустойчивого равновесия, которое в любой момент может взорваться катастрофическими сценариями, а кажущаяся нормальность происходящего не блокирует угрозы, но всё сильнее сжимает пружину ожидания неизбежной развязки. Начало и весь ход спецоперации показали неготовность России к серьёзному противостоянию и неспособность быстро перестраиваться по ходу дела. Военная мобилизация, о необходимости которой военные говорили ещё в апреле, была проведена только в сентябре, после отступления из Харьковской области. Но было уже поздно. Следом пришлось оставить и стратегически важные позиции в Херсоне. Полноценное снабжение армии не налажено до сих пор: социальные сети полны отчётов волонтёров о доставке в воинские части средств передвижения, аппаратуры для связи, тепловизоров и другого оборудования. Готовы ли российские военные к отражению наступления, которое всё время переносится, но, судя по настрою Киева и Вашингтона, рано или поздно состоится, непонятно. Подготовка ведётся, но готовиться и быть готовым – это не одно и то же. К спецоперации тоже готовились, и времени, казалось бы, было вполне достаточно. С момента, когда Владимир Путин пригрозил Украине потерей государственности, до начала СВО прошло три с половиной года, а потом ещё 13 месяцев войны. И что? Киевская власть на месте, а Россия отступила от пяти из восьми областей, занятых в первые недели боёв, и продемонстрировала неспособность освободить Донбасс и защитить от обстрелов и бандитских рейдов свои регионы. Точно так же 80 лет назад СССР оказался не готов к отражению атаки Третьего рейха. И хотя в стране была проведена не только военная, но тотальная мобилизация, а на нужды армии в три смены работали все предприятия и дети руководителей страны гибли на фронте, первая убедительная победа под Сталинградом была достигнута только на 20-м месяце кровопролитных боёв и перенапряжения тыла. Сегодня ничего подобного не происходит. Страна упорно делает вид, что живёт мирной жизнью, а ставки тем временем растут. США и их сателлиты накачивают Украину всё более мощным оружием. А Москва так и не решается уничтожить мосты через Днепр и перевалочные станции, чтобы блокировать оружейный трафик и ударить по пресловутым центрам принятия решений, тем самым осложнив Киеву руководство операцией. Или предпринять ещё какие-то действия для того, чтобы переломить ситуацию. За тактикой, нацеленной на сохранение статус-кво, невозможно разглядеть стратегию России, тем более что она ориентирована на поиск компромисса или, попросту говоря, на попытки договориться о мире или перемирии на приемлемых условиях. Эта игра Москвы началась через четыре дня после первых залпов спецоперации встречами российских и украинских делегаций в Гомеле и Бресте, продолжилась скандально известными переговорами в Стамбуле и ведётся до сих пор. Внутриполитический блок Администрации президента излучает уверенность, что всё идёт по плану: выборы пройдут без эксцессов в заранее намеченные сроки. Признаков того, что власть принимает какие-то меры по преодолению форс-мажоров, которые вполне могут возникнуть в воюющей стране, нет. И это вызывает недоумение уже потому, что в российской истории неожиданные сломы плановых сценариев случались множество раз.