По аналогии с валютными зонами, о формировании которых говорят финансовые аналитики, в Евразии может быть создана автономная и самодостаточная газовая зона, открытая для внешних транзитов со стороны Тихого и Индийского океанов. А если учесть постоянный рост газовой генерации, можно говорить и о едином энергетическом пространстве, которое связывает входящие в него государства прочнее, чем политические или какие-то конъюнктурные соображения. В апреле 2022 года, выступая на совещании по вопросам развития топливно-энергетического комплекса, Владимир Путин сделал упор на необходимости расширения сотрудничества на восточном и южном направлениях. Через полгода по инициативе российской стороны возник проект «тройственного газового союза» с Казахстаном и Узбекистаном, нацеленного на совместное развитие инфраструктуры потребления и транспортировки газа как для внутренних, так и для внешних рынков. В январе 2023 года профильные министерства обеих стран подписали с «Газпромом» дорожные карты о сотрудничестве в газовой сфере. Первым шагом должны были стать поставки российского газа в Узбекистан, где возник дефицит топлива для газовых электростанций. Затем Казахстан предложил «Газпрому» проложить новый транзитный маршрут в Китай по территории Восточного Казахстана и даже подготовил технико-экономические расчёты этого проекта. На этом фоне резко возросло количество контактов представителей «Газпрома» с коллегами из Казахстана и Узбекистана. Одновременно начались переговоры с Туркменией по вопросам, связанным с реверсной прокачкой газа (для Узбекистана) по старому советскому газопроводу «Средняя Азия – Центр», а также по предложению Ирана организовать транзит российского и туркменского газа в Индию, Пакистан и другие страны с помощью своповых операций. Ещё одна адресованная России инициатива Тегерана касается её участия в проекте газопровода «Иран – Пакистан – Индия» (ИПИ). Поскольку по запасам газа Россия, Иран и Туркмения занимают соответственно первое, второе и четвёртое места в мире, речь идёт о партнёрстве трёх газовых гигантов в проекте создания ещё одного контура газопроводов, связывающих огромные пространства Центральной Азии. При этом складывается пул из пяти поставщиков: Россия, Иран, Туркмения, Казахстан, Узбекистан. И огромный рынок потребления, включающий Китай, Пакистан, Киргизию, Таджикистан, государства Юго-Восточной Азии. Выдвигая идею «тройственного газового союза» с Казахстаном и Узбекистаном, Россия говорила о координации работы по развитию инфраструктуры потребления и транспортировки газа, а также о решении конкретных проблем, связанных с дефицитом или избытком газовых ресурсов. Ни занимающий 19-е место по добыче и 21-е место по запасам газа Узбекистан, ни Казахстан с его 25-м местом по добыче и 19-м местом по запасам не в состоянии обеспечить газификацию своих стран и загрузку газовых электростанций за счёт собственных ресурсов. Тем более что рост внутреннего спроса происходит на фоне падения или стагнации добычи. С этой проблемой уже шестой год сталкивается Узбекистан, вынужденный регулярно покупать газ у российских и туркменских компаний. Россия предлагала совместно проанализировать все эти проблемы и выстроить общую стратегию взаимодействия в газовой сфере. Но Астана и Ташкент испугались реакции США и практически сразу дезавуировали идею союза, что не помешало Узбекистану поднять вопрос о покупке газа в России, а Казахстану – предложить свою территорию для транзита российского газа в Китай, а потом и подписать дорожные карты по сотрудничеству с «Газпромом». Все эти маневры отражают неуверенность местных элит, значительная часть которых привыкла всё время оглядываться на США, а также остроту газовых проблем в регионе и влияние Китая, который подтолкнул своих младших партнёров к принятию правильного решения. В результате появился шанс, что союз состоится. Казахстан и Узбекистан смогут покрыть газовый дефицит, а Россия получит, пусть и небольшие, но устойчивые рынки сбыта.