Илья Гращенков специально для «Октагона». 2022 год войдёт в историю как год большого перелома. Россия (а также ассоциируемый с ней «национальный дискурс») перестала быть периферийным фактором и начала играть решающую роль на выборах. О первых эффектах для Европы – в нашем с коллегами докладе, который ранее был презентован в ТАСС. Сразу тезисно можно обозначить основные векторы. Во-первых, произошла поляризация политических сил в Европе после начала СВО. Во-вторых, евроскептики начали побеждать популистов, или выборы в Средиземноморье. В-третьих, Балканы сохранили пророссийскую направленность, чему свидетельствует убедительная победа на выборах в Сербии и Боснии ориентированных на Москву лидеров. В-четвёртых, перспектива тотальных политических изменений в ЕС на фоне приближающегося энергокризиса с поставками ресурсов и выход на авансцену европейских контрэлит закладывают модус поведения западных элит на 2023 год. Итогами выборов 2022 года можно назвать рост правых настроений. В Италии и Израиле победу одержали правоцентристские силы. Однако в двух странах – разные тенденции и запросы. Интересно сравнить правых по оба берега Средиземного моря. Как пишут наши журналисты, в Италии пришли к власти «постфашисты». Многие считают их наследниками Муссолини и задаются вопросом, стоит ли их бояться. Притом что пока правые партии только шли на выборы, многие называли их пророссийскими силами и даже «друзьями Путина». При этом лидер партии «Братья Италии» «сестра» Джорджа Мелони неоднократно высказывалась за продолжение поставок оружия Украине, однако крайне скептически реагировала на санкционную политику Евросоюза. В Израиле ситуация похожая. Бывший премьер-министр страны Биньямин Нетаньяху возвращается во власть при поддержке ультрарелигиозных партий и правонационалистического блока «Религиозный сионизм». Резкий рост поддержки последнего стал главным сюрпризом прошедших выборов в кнессет. Либерально настроенные израильтяне бьют тревогу, опасаясь радикализации курса руководства страны как во внутренней, так и во внешней политике. Впервые в парламент не прошла одна из старейших левых партий, а вторая – получила минимум голосов за всю историю. Так почему звезда популизма закатилась, как и предрекаемая ранее волна популярности «новых левых»? Для этого следует более детально разобраться в повестке каждой из стран. Миграционный кризис в ЕС внёс свои изменения в политический ландшафт стран. Например, главное последствие в Италии – это изменения политического поля и возрастающее влияние правых и консервативных политических сил и движений. Антииммиграционная риторика как используется правыми партиями и движениями, так и частично перехватывается правящими партиями, как это было в Германии, Австрии, Франции и в самой же Италии, где сложилась наиболее сложная ситуация с миграцией и приёмом беженцев. В начале ноября были подведены окончательные итоги очередных внеочередных (пятых за последние три с половиной года) выборов в израильский парламент – кнессет. На этот раз с небольшим перевесом победили правые партии, которые и будут формировать очередную правительственную коалицию (37-го правительства), что было возложено президентом Израиля на лидера «Ликуда» – Биньямина Нетаньяху, который ещё до предыдущих выборов заключил соглашение с партиями, представляющими интересы религиозных ортодоксальных иудеев, – ШАС и «Яхадут ха-Тора». С их мандатами и с мандатами прошедшей в кнессет ультраправой партии «Религиозный сионизм», занявшей третье место с 14 мандатами, у правой коалиции будет 64 мандата депутата кнессета из 120. И в связи с отсутствием принципиальных политических противоречий между этими партиями будущая правительственная коалиция, вероятно, продержится полную каденцию – все четыре года – до следующих очередных парламентских выборов. Единственное событие, которое сможет что-либо изменить за эти четыре года, – это какое-либо судебное решение в отношении Биньямина Нетаньяху, поскольку слушания по открытым против него судебным делам будут возобновлены после закончившегося перерыва на религиозные праздники и выборы.