Мой последний долг перед моим погибшим другом Михаилом Фрибеном — некролог его памяти. Представить мог что угодно — но только не то, что однажды придётся писать такой текст. Писать и плакать, украдкой вытирать слёзы — и продолжать писать. Чтобы — вот: …Для нас таким ускользнувшим прошлым были Старые Русские. Те, что, кончив гимназии-университеты, знали два древних языка и три новых; и те, что даже во френкелевских ГУЛАГах мыли руки перед приёмом баланды; и те, что спасали берлинских детей от голода, когда их роднейшие дети были сожжены айнзатцгруппой из дивизии СС «Галичина»; и, конечно же, те, кого отличало какое-то врождённое, трудноуловимое, однако моментально заметное чувство благородства, и ещё чувство стиля, и чувство утончённого такта, и чувство соразмерности, чувство вкуса – но как же ему не возникнуть, когда ты в гимназии-университете учил историю, читая в оригинале «Анналы» Тацита и «Записки о Галльской войне» Цезаря: в первом случае ни одного слова было не прибавить, во-втором – ничего было не отнять. Я помню кого-то из таких – совсем старичком, в моём университете: он рассказывал, как в 1948 году мэтр языкознания академик Виноградов (родившийся в 1895-м) попросил его нарезать торт и, увидев результат, похвалил: «Хорошо нарезал» – и не бог ведь весть что, но ты как-то перенимал от этого Старого Русского манеры, осанку, глазомер, умение отстучать на ремингтоне статью ровно за то время, которое нужно, чтобы нажать на клавиши соответствующее число раз, «вбеловую», – это та исключительная ясность мысли, твой мозговой процессор, разогнанный до сверхсветовых скоростей благодаря изучению двух древних и трёх новых языков в проклятой царской гимназии. А потом они все исчезли, ушли, растворились, сгибли. И можно бы во всём обвинить латышских стрелков, украинских садистов, уолл-стритовских сатанистов и прочих большевиков, примерно как можно и обвинять чекистов из числа пещерных людей в той же самой гибели мамонтов. Но какая, в общем-то, разница, если их нет – вернее, они остались в расстекловке рам старых домов, в кладке деревенских церквей, которую смог разрушить только пуд тола, или же в персонаже с загадочной, до сих пор толком не выясненной биографией, который, став Образцовым Советским Человеком и Первым Космонавтом, стал рьяно отрицать свою принадлежность к князьям Гагариным и одновременно требовать восстановить храм Христа Спасителя. Что произошло далее? Пришелец из другого мира исчез, в нашем воздухе такие реликты недолги. Но река течёт подо льдом, форель разбивает лёд. И даже после Приказа-66 и физического уничтожения всех Гумилёвых и всех джедаев их Сила неведомым образом возвращается во Вселенную, вселяясь в безвестного мальчугана с отдалённой планеты; и единственное, самое простое и очевидное объяснение этому – что всё же есть Бог, Который ведёт нас и Который – за все наши грехи злые, тяжкие – всё-таки не хочет, чтобы Россия-Вселенная умерла. Я встретил такого самородного, изподглыбного Старого Русского – в Михаиле Фрибене. Он рассказывал мне семейную легенду: где-то в 1880-х годах… ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ: octagon.media/istorii…ben.html