Многие проблемы России связаны с тем, что в течение десятилетий она вынуждена действовать в реальности, которую формируют англосаксы. Раз за разом они переворачивают стол мировой политики, навязывая всем новые расклады, установки и правила игры. Переломить эту практику силой невозможно, потому что она базируется не только на финансовой, экономической и военной мощи США, но и на стратегии игры вдолгую, которую обеспечивает креативность англосаксонских элит. За последние 100 лет англосаксы запустили несколько проектов переформатирования мира, сумели консолидировать финансовые и организационные ресурсы для их продвижения. В результате весь мир живёт в заданной ими парадигме и на политической сцене нет игроков, способных предложить и реализовать альтернативный проект. Если посмотреть на нынешние отношения России и США, придётся признать, что американская политика имеет явно выраженный наступательный характер, нацеленный на уничтожение или покорение противника, а российская – оборонительный. Вашингтон постоянно формирует новые вызовы, а Москва вынуждена на них отвечать. И это началось не вчера. Истоки такого перекоса нужно искать в истории, которая определила разницу в политической культуре двух стран. После Наполеоновских войн внешняя политика Российской империи, которая к этому времени уже успела прирасти Сибирью и Причерноморьем, была нацелена на поддержание статус-кво, а в США дух фронтира и пресловутая протестантская этика сформировали целеполагание, подразумевавшее непрерывную экспансию, и этот настрой определил специфику их стратегии, тактики и подхода к принятию решений. России всё же удалось вбросить в мировую политику изрядную дозу креатива. Октябрьская революция, которую в то время называли прологом мировой революции, действительно потрясла мир. А через год с небольшим в Европу пришёл Pax Americana в лице президента США Вудро Вильсона, который привёз на Парижскую мирную конференцию американский план устройства послевоенного мира. Несмотря на то что большевики уже в середине 1920-х годов приняли концепцию построения социализма в одной отдельно взятой стране (де-факто отказались от идеи мировой революции), а из «14 пунктов» Вильсона было реализовано менее трети, именно эти два события задали два вектора политического мейнстрима ХХ века – противостояние социалистической и капиталистической систем и агрессивную экспансию США по всему миру. … В 1970-х годах для давления на СССР был запущен проект «Ислам против коммунизма», который показал свою эффективность во время операции советских войск в Афганистане и создал предпосылки для развязывания в 1990-х террористической войны на Северном Кавказе, а позже, в 2000-х, – глобальной кампании по борьбе с терроризмом и странами-изгоями, старт которой дало ещё одно «формирующее событие» – теракты 11 сентября 2001 года. Продолжением этой линии стал проект переформатирования Большого Ближнего Востока, а одним из инструментов – идея «социального пробуждения», озвученная Бараком Обамой в ходе его предвыборной кампании. Для постсоветского пространства англосаксы придумали технологию цветных революций, для государств Магриба и Ближнего Востока – «арабскую весну». К середине 2000-х мир оказался опутан многочисленными организациями и фондами, которые вмешивались во внутренние дела других стран, и грибницами некоммерческих организаций, насаждавших демократические и либеральные ценности. Последними достижениями креативной мысли Соединённых Штатов и их сателлитов стали объединение «борьбы за свободу и демократию» с махровым национализмом и превращение террористических организаций в мотор противостояния улицы неугодным правителям. Эти технологии были опробованы ранее, но сейчас они поставлены на поток. Москва отбивалась как могла. Она не дала устроить цветную революцию в своей стране и в Белоруссии, начала военную операцию в Сирии, но чаще проигрывала. Для того чтобы, «перевернув стол», навязать противнику свою игру, России постоянно чего-то не хватало – ресурсов, времени, изобретательности или смелости.