Представление об обладающих неким сакральным знанием профессионалах, которые придут и наведут порядок в стране, было внедрено в сознание советского общества в ходе перестройки. Комментируя эти иллюзии, журналист и политолог Андрей Фадин (погиб в автокатастрофе в 1997 году) как-то сказал, что «стариков из политбюро уже сменили не имеющие опыта выдвиженцы, а потом к власти придут младшие научные сотрудники, и тогда мы достигнем дна». Через три года именно так и случилось. В 1991 году Россия получила Правительство «молодых реформаторов», задавших рамки, в которых уже 30 лет комфортно существует правящий слой. Главной чертой новых управленцев была приверженность сомнительным догматам (в начале это были рыночная экономика, западные ценности, потом добавились новые) в совокупности с пренебрежением реалиями и здравым смыслом, а её побочными продуктами стали приоритет формы над содержанием и специфический подход к целеполаганию и представлению об эффективности. Де-факто новая система заработала по старому принципу «я начальник, ты дурак», но в более современной форме: «я профессионал и знаю, что делаю, а вы, все остальные, не мешайтесь под ногами». Но её целью стало не воспроизводство жизни страны, а разрушение старых институтов и всего уклада, с тем чтобы построить на расчищенном месте новую пищевую пирамиду из «профессионалов», мотивированных карьерным ростом и соответствующими материальными бонусами, включая личные или групповые гешефты. Тех, кто не вписывался в новые правила, система выдавливала и отправляла в небытие. Самый яркий пример – сформированное после дефолта 1998 года Правительство Евгения Примакова, которое продержалось всего восемь месяцев. Став президентом, Владимир Путин сумел слегка подкорректировать работу системы, но изменить её не смог. Просто потому, что заложенный в её основу кадровый фильтр продолжал работать во всех сферах и на всех этажах управленческой пирамиды. Новации вроде «кадрового президентского резерва» ситуацию не меняют, потому что из этих молодых людей готовят всё тех же «эффективных менеджеров», а если среди них окажутся какие-то «неправильные» люди, система выдавит их, как делала это до сих пор. Назначив в январе 2020 года главой Правительства Михаила Мишустина, Путин ещё раз попытался разорвать этот порочный круг. Но система упорно продолжает воспроизводить себя и саботировать не только новации, но и прямые указания главы государства. Это было очень хорошо видно во время эпидемии COVID-19, когда верховная власть больше месяца добивалась от чиновников, казалось бы, простого действия – организовать выплату надбавок врачам и другому медперсоналу, работавшему в красной зоне. За что бы ни брались российские «профессионалы», схема их действий оставалась неизменной. В любое начинание встраивался набор процедур, отчётных форм, регламентов и других нормативов, следование которым искажало первоначальный замысел и существенно повышало его коррупционную ёмкость. При этом масштабные проекты часто базировались на ложном целеполагании и игнорировании реалий. Классикой этого жанра является реформа РАО «ЕЭС», целью которой было создание в России рынка электроэнергии, что должно было привести к снижению цен для конечных потребителей. Для достижения этих целей нужно было решить такие задачи, как расчленение единой энергосистемы (для создания конкурентной среды), приватизация генерирующих мощностей (для привлечения инвестиций) и создание компаний-поставщиков (для взаимодействия с потребителями). Суть этой реформы состояла в том, что известная с 1990-х схема искусственного конструирования рынка накладывалась на отрасль, продуктом которой является электромагнитный импульс, распространяющийся со скоростью распространения электромагнитных волн (100 тыс. километров в секунду). А единственным способом его доставки являются магистральные и распределительные сети, которые, как изначально планировали реформаторы, остались под контролем государства. То есть для того чтобы коммерческие структуры могли конкурировать и зарабатывать деньги, государство должно было строить и содержать сети.