Александр Ходаковский: «Мы погрузили людей в другую, жестокую реальность» Накануне объявленных в Донбассе, Херсонской и Запорожской областях референдумов о воссоединении с Россией «Октагон» побеседовал с Александром Ходаковским – создателем и бессменным командиром знаменитого батальона «Восток» ополчения ДНР, одним из организаторов осады «Азовстали». Он рассказал о языке как о политическом оружии, состоянии Вооружённых сил Украины (ВСУ), об эволюции взглядов украинских офицеров, о ненависти, которая приведёт к поражению, и неотвратимых задачах России в Донбассе. – Как вы оцениваете боеспособность ВСУ на данном этапе? Каковы сильные стороны украинских подразделений, с которыми вам приходилось иметь дело? – Допустимо предположение, что на начало спецоперации армия России по степени психологической готовности к ведению боевых действий примерно соответствовала состоянию армии Украины в 2014–2015 годах. Но сегодня она уже сильнее мотивирована. В те годы ВСУ были абсолютно не готовы к войне. Я не обсуждаю тут националистические батальоны, не имевшие на вооружении ничего тяжелее ротных миномётов. Мы соприкасались с ВСУ самым разным образом и имели своеобразную систему коммуникаций с их воюющими подразделениями, вплоть до связи командиров противостоящих батальонов. Например, мы могли при определённых обстоятельствах договориться о тактической паузе. Чаще всего это было необходимо для эвакуации погибших. Этим занимались гуманитарные организации некомбатантов. На моей памяти было всего лишь два инцидента, когда такие перемирия нарушались вмешательством вышестоящего командования в Киеве. В те времена у людей с обеих сторон ещё существовало представление, что происходящее – аномалия, которая должна исчезнуть в близкой перспективе. И тогда нормальные человеческие отношения вновь возобладают. И в наших частях, и в ВСУ ещё были люди, имевшие опыт советской службы. В украинской армии можно было встретить офицеров, окончивших училища в России, и наоборот. Украинская армия с 2015 года в первую очередь эволюционировала в области морали и идеологии кадрового состава. Пожалуй, эти изменения важнее всех остальных аспектов их реформы. От налёта прошлого джентльменства не осталось и следа. ВСУ перепрограммировали, и мы имеем дело с совершенно другой армией. Все офицеры, которые были нам знакомы по кампаниям 2014–2015 годов, уже не служат или ушли в руководство. Такие люди, как командир 93-й бригады, ставший командующим группировкой «Восток», уже поменяли свои взгляды из конъюнктурных соображений. Это очень важно, и для меня как для командира вопросы сознания первичны. – Как менялись качества украинской армии по ходу развития спецоперации? – Они менялись, но не такими темпами, какими менялись качества российской армии. Не забывайте, что ВСУ всё-таки воевали все последние восемь лет. А в нашей армии среди командного состава (о рядовых и говорить нечего) сегодня сложно встретить даже участников операций в Чечне. Сирийская кампания тоже принесла довольно специфический опыт. На Украине этот опыт применить довольно сложно. Не погрешу против истины: набирать опыт операций на Украине российская армия начинала фактически с нуля. Уровень подготовки ВСУ с 24 февраля меняется не так стремительно. Потери они несут очень ощутимые, это важная составляющая. Но постоянный приток малоквалифицированных кадров не может полноценно заменить выбывших. Недавно в районе села Никольское на наши позиции вышли пять человек. Они не в плен сдавались, просто не знали расположение своих и наших войск. Такие бойцы украинской армии попадают на передовую после коротких курсов. И сегодня они составляют большую часть ВСУ. Их новобранцы постоянно перемалываются на передовой и не являются носителями опыта. По большей части в боях его приобретают штабы. Украинская армия осваивает новые артиллерийские системы, поступающие с Запада. Они достаточно эффективны. Нельзя не оглядываться на ущерб, который они наносят, не принимать во внимание, что они опережают по дальности стрельбы нашу артиллерию. Интервью целиком.