Забвение — одна из главных областей, исследуемых русским хтонизмом. Время жизни проходит, а следы человека теряются в складках ушедшей бытийности. Со сменой поколений этот процесс лишь усиливается, наращивая толстые бока забвению, точно деревенскому хряку, чье существование осенними днями прерывается и трансформируется в холодец. Густой, трудно различимый студень прошлого всегда будоражил мое сознание, интриговал своей неожиданностью и травмировал безвозвратностью утерянного. Если книги, являющиеся объектом исследования ОРПК, еще умозрительно можно проследить по библиографическим каталогам, аукционам, библиотекам и банальному хаосу реальности, то как же быть с более невзрачными, личными историями ушедших людей? На протяжении нескольких лет меня очень удивляла практически магическая способность К. доставать из запредельного нутра забвения вещи, в которые сложно поверить. И вот он стал собирать советские фотографии, скупая их тысячами на блошином рынке. Страшно становится, если вдуматься в судьбу этих фотографических карточек. То, что некогда было семейным архивом, своеобразной невзрачной и сокровенной историей самых разных людей, оказывается выброшенным на помойку, гниет вместе с объедками, перерабатывается как макулатура, расползается среди самых разных случайных людей. Лишь единицы таких фотографий обретают право на вторую жизнь в чьей-то личной коллекции, еще меньшая часть имеет возможность обрести место в культурных кодах современности. Среди этих фотографий, отобранных из бесчисленного числа других, встречаются самые настоящие алмазы — девушка, распахивающая халатик на фоне бутафорских декораций фотосалона в Риге 1949 года и адресующая эту фотографию своей любовнице, советские солдаты, играющие в скабрезную игру в умруна, веселый мужик, подпаивающий плюшевого медведя водкой и заставляющий его целоваться со скромными девушками, лыжник энтузиаст, трансформирующийся в трансгендерного снеговика и многие-многие другие. Эти кадры, вырванные из лап забвения, обрели в моей памяти вторую жизнь, скрасили мои дни хохотом и радостью. Недавно К. решил сделать подборку фотографий на такую сакральную для русского человека тему как поклонение деревьям. Рудименты этого культа отчетливо прослеживаются в каждой советской семье. Человек и дерево, — казалось бы, простое сочетание, знакомое нам с детства по семейному альбому, таит в себе неожиданный опыт, чей пунктум пронзает иглой сердце. Фотографии людей возле деревьев — ничто иное как объекты, относящиеся к сакральной визуальной антропологии советского быта. Каждый раз, рассматривая новую фотографию, я думаю о кладбище, о жадной руке искателя, что залезла в мякотку могильного нутра случайных людей и извлекла из пустоты смешавшегося с землей праха осколок жизни. Кадры давно ушедших и растворившихся людей невольно напоминают мне и о нашей общей судьбе, смерти и забвении, и каждый раз вызывают улыбку, словно мы, победив в незначительной схватке, оставили в дураках наше общее забвение. Подписывайтесь и рекомендуйте друзьям! https://t.me/soviettree/102 #русский_хтонизм