Таких масштабных протестных акций Ижевск не видел со времен массовых протестов против монетизации льгот. Сколько вышло на Центральную площадь Ижевска, сказать трудно: точно больше тысячи, а скорее всего, даже больше двух. Когда участники акции, вырвавшись на проезжую часть, уже поворачивали с Пушкинской на Советскую, «хвост» колонны только подходил к 30-й школе.
Что бросалось в глаза…
Корректные действия полиции, если не считать задержания, но о том, как они происходили, достоверной информации нет. В остальном же к сотрудникам МВД Удмуртии не может быть претензий - они очистили проезжую часть и дали участникам акции пройти маршрутом, который им никто и никогда не согласовал бы в принципе: Пушкинская - Советская - Коммунаров - Красногеройская - Пушкинская до администрации Ижевска и обратно до Центральной площади. Полицейские честно предупреждали собравшихся о нарушении закона, но останавливать их не пытались.
Холод проведению несанкционированных акций не мешает. И более того, подстегивает участников к активным действиям. Если б не погода, может быть, и не было бы столь долгого шествия.
Навального, который, находясь в «Матросской тишине», и затеял сегодняшние акции, поминали не особенно часто: в самом начале и в конце. Так или иначе участники акции «прошлись» по всем, включая и главу Удмуртии. От него требовали выйти к протестующим сначала у администрации Ижевска, в которой Александр Бречалов бывает редко, а потом у здания правительства. Глава Удмуртии, как и следовало ожидать, не вышел.
«Контрмеры», предложенные властями Удмуртии - бесплатные катания на коньках и лыжах, переносы занятий в учебных заведениях - совершенно не сработали. «Контрагитация» в телеграм-каналах, редактируемых в администрации, сработала, но с обратным знаком: хотели «минус», получили «плюс».
Детей просили не приходить на протестные акции 23 января - они и не пришли, если вообще собирались. И без детей народа хватало. Были замечены несколько несовершеннолетних, но с родителями. Мало было (хотя и были) пенсионеров, основной состав участников - молодые люди 20-30 лет. Они могли бы быть опорой столь же молодой республиканской власти, но своей ее уже точно не считают и вряд ли когда-то будут считать.