​​Вчера в возрасте 90 лет ушел из жизни Анджей Валицкий, крупнейший польский историк идей, специалист в области философии и общественно-политической мысли России и Польши. Наравне с социологом Ежи Шацким, философом Лешеком Колаковским и рядом других выдающихся интеллектуалов Валицкий был лидером варшавской школы истории идей. В 1998 году его достижения в исследовании «культурной и социальной истории славянства» были отмечены Премией Бальцана.

За свою жизнь Анджей Валицкий издал более 20 книг. Одну из них в переводе на русский язык выпустило издательство «НЛО» (2019): перевод его монографии «В кругу консервативной утопии: Структура и метаморфозы русского славянофильства». В основе книги — докторская диссертация, которую Валицкий защитил в 1964 году. В своем пионерском исследовании автор утверждал, что славянофилы, глашатаи тезиса о будто бы радикальной самобытности России, в сущности принадлежали к общеевропейскому идейному движению, а их концепции имеют точные соответствия в немецком консервативном романтизме или даже прямо восходят к нему.

Богатейшее интеллектуальное наследие Анджея Валицкого только начинает проникать в Россию, и мы надеемся, что книга «В кругу консервативной утопии» — один из важных шагов в этом направлении.

Публикуем отрывок из предисловия, которое Анджей Валицкий написал в 2018 году специально для русского издания книги и в котором он рассказывает о том, как зародился и трансформировался с течением времени его интерес к России.


«Интерес к русской культуре возник у меня уже в ранней молодости под влиянием моего деда, Леона Валицкого. Это был незаурядный человек, сын польского повстанца 1863 года, проживший много лет в Петербурге (он был зубным врачом). Он не только полюбил этот прекрасный город, но также воспринял некоторые черты русского интеллигента из числа «кающихся дворян», что оригинальным образом сочеталось в нем с привязанностью ко всему польскому и страстным католицизмом мистического толка. Большевистская революция стала для него катастрофой, но ненависти к ней он не питал, считая ее Божьей карой, которая справедливо постигла Россию и постигнет другие страны за отступничество от христианской морали. Мой отец Михал, позднее известный историк искусств (родившийся в Петербурге в 1904 году), воспринял революцию иначе. Она пробудила в нем сильнейший прилив мечтаний о свободной Польше, «стране людей с великими сердцами», как он выразился в стихотворении, написанном в 1921 году, когда он служил смотрителем Осиновецкого маяка на Ладожском озере. Вскоре после Рижского мира все семейство перебралось в Варшаву, и моя бабушка Мария, урожденная де Мантейфель, конечно же, привезла туда, как самое дорогое, польские книги, проткнутые казацким штыком».