​​Сегодня исполнилось бы 65 лет Алексею Парщикову. Специально к этой дате мы издали сборник «Кельнское время», в который вошли стихотворные циклы, переводы, прозаические тексты и статьи Парщикова, в том числе ранее не печатавшиеся, а также интервью с ним, диалоги c художниками и культурологами, фотографии и письма. Презентация сборника состоится 7 июня в 19:00 в Электротеатре Станиславский при участии Андрея Левкина и Екатерины Дробязко. Скоро мы повесим более подробный анонс этого события, а пока предлагаем вам прочитать одно из лучших стихотворений Алексея Парщикова.

МИНУС-КОРАБЛЬ

От мрака я отделился, словно квакнула пакля,
сзади город истериков чернел в меловом спазме,
было жидкое солнце, пологое море пахло,
и возвращаясь в тело, я понял, что Боже спас мя.

Я помнил стычку на площади, свист и общие страсти,
торчал я нейтрально у игрального автомата,
где женщина на дисплее реальной была отчасти,
границу этой реальности сдвигала Шахерезада.

Я был рассеян, но помню тех, кто выпал из драки:
словно летя сквозь яблоню и коснуться пытаясь
яблок, — не удавалось им выбрать одно, однако...
Плечеуглых грифонов формировалась стая.

А здесь — тишайшее море, как будто от анаши
глазные мышцы замедлились, — передай сигарету
горизонту спокойному, погоди, не спеши...
...от моллюска — корове, от идеи — предмету...

В горах шевелились изюмины дальних стад,
я брёл побережьем, а память толкалась с тыла,
но в ритме исчезли рефлексия и надсад,
по временным промежуткам распределялась сила.

Всё становилось тем, чем должно быть исконно:
маки в холмы цвета хаки врывались, как телепомехи,
ослик с очами мушиными воображал Платона,
море казалось отъявленным, а не призрачным, неким!

Точное море! В колечках миллиона мензурок.
Скала — неотъемлема от. Вода — обязательна для.
Через пылинку случайную намертво их связуя,
надобность их пылала, но... не было корабля.

Я видел стрелочки связей и все сугубые скрепы,
на заднем плане изъян — он силу в себя вбирал -
вплоть до запаха нефти, до характерного скрипа,
белее укола камфары зиял минус-корабль.

Он насаждал — отсутствием, он диктовал — виды
видам, а если б кто глянул в него разок,
сразу бы зацепился, словно за фильтр из ваты,
и спросонок вошёл бы в растянутый диапазон.

Минус-корабль, цветом вакуума блуждая,
на деле тёрся на месте, пришвартован к нулю.
В растянутом диапазоне на боку запятая...
И я подкрался поближе к властительному кораблю.

Таял минус-корабль. Я слышал восточный звук.
Вдали на дутаре вёл мелодию скрытый гений,
локально скользя, она умножалась и вдруг,
нацеленная в абсолют, сворачивала в апогее.

Ко дну шёл минус-корабль, как на столе арак.
Новый центр пустоты плёл предо мной дутар.
На хариусе весёлом к нему я подплыл — пора! —
сосредоточился и перешагнул туда...