​"Давным-давно, в двадцатом столетии, шагал я, совсем молодой человек, по стылой осенней московской улице, и на душе моей было смутно. То было мое нелегкое время, не мог совладать со своим одиночеством, с чужестью этому жесткому городу, с моей бездомностью, моей бедностью, со всей этой сумрачной сумятицей, клубившейся в озябшей душе. Не видел себя ни сегодня, ни завтра, не мог разобраться с самим собой. Казалось, на меня налетела какая-то непроглядная туча. И словно колотилась в висках злая, тревожная догадка: я себя щедро переоценил, вообразил себя победителем, на самом деле я не таков. Я сочинил себя самого и заигрался, теперь я должен расплачиваться за эти игры. И вспомнились мне слова поэта: «И не надо надеяться, о мое сердце! И не надо бояться, о сердце мое!» Сперва я только развел руками: что это значит — «не надо надеяться!»? Разве не с помощью надежды мы выживаем и поднимаемся? Разве не в ней источник силы, источник веры в судьбу, в удачу? Я разозлился. И на поэта, сладкоречивого златоуста, и на услужливую память, потом — и на себя самого. Опасная у меня привычка — мгновенно вербализировать тревогу, укрыться в тени заемной мудрости. Не доведет она до добра. Но, приструнив себя, призадумался: не рано ли я погорячился? И если пораскинуть умом, поймешь: надежда, что обманывает, подсказывает, что есть еще шанс увидеть небо над головою в тех или иных алмазах, не все потеряно, повоюем. Нет. Сердцу не надо тешиться призраком. Сердцу разумнее — не бояться. Лишь трезвый, бестрепетный Дантов взгляд дарует подлинную отвагу". Из книги Леонида Зорина «Десятый десяток».