​„Одним из самых провокационных декадентских авторов «Русских символистов» стала «З. Фукс». Эта поэтесса, писавшая о женском трупе и о своей груди, возможная тезка Гиппиус (подразумеваемая принадлежность Фукс к женскому полу возмутила Соловьева, который выразил надежду, что Фукс не Зинаида, а Захар), выступила в «Русских символистах» с двумя стихотворениями, написанными под явным влиянием Бодлера. Имя этой неправдоподобной, несуществующей поэтессы оказалось в центре борьбы за лидерство в русском декадентстве. Свои права на нее заявили и Брюсов, и Емельянов-Коханский. Последний отправил Александру Амфитеатрову — известному врагу символистов — желчное письмо с утверждением (и просьбой опубликовать письмо), что это он написал стихи Фукс; Амфитеатров же в свою очередь переслал его главному автору пародий на символистскую поэзию — самому графу Жасминову (Буренину). В компании этих противников символизма Емельянов-Коханский с наслаждением высмеял Брюсова — ведь он одурачил последнего, заставив официально причислить Фукс к «русским символистам»“. Символизм произвел настоящий переворот в литературе и художественной жизни России рубежа XIX–XX веков. В годы господства реалистической прозы с ее установкой на воспроизводство жизненной правды было трудно представить себе нечто более противоположное такой литературе, чем символистская поэзия. Как же произошел этот переход? Почему ведущую роль в процессе становления модернизма в России сыграл Валерий Брюсов и его проекты? Как формировался новый тип читателя и какое значение для символистского «бренда» имели обложки книг? Эти вопросы оказались в фокусе внимания американского литературоведа Джонатана Стоуна. Обращаясь к периферийным, казалось бы, персонажам и явлениям (как, например, поэзия З. Фукс — одной из литературных масок Брюсова), автор сопоставляет их с аналогичными феноменами западноевропейского модернизма и описывает сложный процесс институционализации русского символизма. Предзаказ книги «Институты русского модернизма» — на сайте «НЛО».