​Несколько глав в книге Голубева посвящены архитектуре: с одной стороны, музеефикации советского и древнерусского наследия (примеры — Дом Наркомфина в Москве и комплекс деревянного зодчества в Кижах), с другой — советскому жилью: позднесоветская жилищная программа (переход от хрущевок к «панелькам») — пример прямого влияния материального пространства на жизнь человека. Здесь и нормирование жилплощади, и пафос «отдельной квартиры», чувствительный для поколения, еще помнящего коммуналки. Голубев особо обращает внимание на «проходные» пространства — общие, но частным образом обживаемые: дворы, подвалы и подъезды. Во дворах и подъездах встречались и обменивались новостями, ссорились, курили, пили, играли в азартные игры, даже занимались сексом: «Марк Поповский, советский иммигрант, в 1985 году издавший книгу о сексе в СССР, назвал подъезды главным местом свиданий советских людей, не состоявших в зарегистрированном браке». Вокруг подъездов вращается жизнь позднесоветских подростков («больше негде вечер провести»). Неприкаянная молодежь, заселившая общественные пространства, — топос перестроечной дискуссии (газетная полемика, фильм «Легко ли быть молодым?»). В этих условиях формируются низовые молодежные культуры, связанные с культуризмом и единоборствами. В первую очередь вспоминаются «любера», агрессивность которых вошла в поговорку. «Качалки» оборудуют в подвалах — таким образом, это пространство из деструктивного становится конструктивным (более того, маргинальные «любера» могли рассматривать свои тренировки как часть работы по созданию советского субъекта — человека, способного защитить родину и дать отпор прозападным неформалам, вроде панков). [Продолжение следует]