​Черный рынок — явление, которое характеризует всякую экономику несвободного типа, на макро- и микроуровне. В частности, оно обязательно возникает в закрытых сообществах вроде тюрем и интернатов, где всегда в ходу такие товары, как сигареты, спиртное, чай. Больше того, черный рынок появляется там, где есть запрет: в современном мире можно раздобыть оружие, наркотики, личные данные — если знать, где искать, и быть готовым на риск и высокую цену. Запрет влечет за собой и предложение, несмотря на опасность: сухой закон в США вызывает к жизни бутлегерство; ограничения Интернета побуждают пользователей скачивать VPN; эмбарго на любые товары заставляет искать обходные пути и заниматься пиратством. С введением против России жестких и многочисленных санкций стали появляться такие экзотические ранее услуги, как «карточные туры» в страны СНГ (для того, чтобы оформить пластиковые карты); такие проекты, как национализация ушедших из страны бизнесов и захват самолетов, бывших в лизинге. Очевидно, предупреждая появление черного рынка, государство разрешает «параллельный импорт» — то есть ввоз товаров без разрешения. Возможно, в ближайшем будущем мы увидим черный рынок валюты. Нерегулируемый рынок, разумеется, существовал и в досоветские, и в советские, и в постсоветские годы. Вовсе необязательно речь идет о запрещенных товарах: на черном рынке в цене любой дефицит. Толкучки и барахолки сталинского времени — место перепродажи дефицита, купленного у государства (разумеется, с большими рисками). Оттепель и последующие годы знаменуют новое начало робкого разговора о черном рынке — разумеется, неодобрительного: в фильме «Берегись автомобиля» один из главных героев — спекулянт Дима Семицветов, добывающий для покупательницы импортный магнитофон и задирающий цену в связи с изменившимися личными обстоятельствами. Примечателен тут сам факт интереса советской гражданки к импортному магнитофону. В фильме «Иван Васильевич меняет профессию» зубной врач Шпак — владелец заграничной кинокамеры, а Шурик покупает транзисторы с рук, из-под полы у спекулянта. Официальные карикатуры показывают низкопоклонство перед западными товарами — свидетельство того, что на них был высокий спрос. Одежда как товар массового потребления была, вероятно, самой востребованной статьей черного рынка. Фарцовщики возникают в портовых городах (Ленинграде, Одессе), на поток фарцовка становится после Фестиваля молодежи в 1957 году. Дело это, с одной стороны, рискованное — можно получить срок, но в то же время романтичное: среда фарцовщиков пересекается со средой стиляг. Интересный взгляд «с той стороны» — история писателя Энтони Бёрджесса, приехавшего в Ленинград в 1963-м с чемоданом нейлоновых платьев, которые он думал сбыть; позднее эту деталь он передал герою своего романа о путешествии в СССР. Важной статьей черного рынка были культурные ценности: с распространением магнитофонов возникли целые «корпорации» коллекционеров музыки, записывавших новинки западных музыкантов. Уже в середине 1960-х фарцовкой занимаются практически все, кто имеет доступ к иностранцам: экскурсоводы, горничные в гостиницах, портовые рабочие. Возникают иерархии обмена; к делу подключается и советский криминальный мир, делающий деньги на обмане покупателей. Причем для мошенников ситуация беспроигрышна: получивший поддельные доллары частник не пойдет в милицию жаловаться, что его обманули. Валюта в СССР имеет двойной статус: допускаются, например, гонорары из-за рубежа, но спекуляция валютой считается тяжким преступлением: можно вспомнить дело Рокотова, Файбишенко и Яковлева, по которому за незаконные валютные операции были расстреляны трое фарцовщиков (причем приговор был дважды ужесточен — в нарушение принципа «закон обратной силы не имеет»).