«Что-то забывается, мы помним не все, но эхо прошлого никуда не уходит. Оно передается дальше. Не через землю, а через людей. Так работает постпамять: ты уже не являешься носителем памяти о событиях, ты, возможно, ничего о них не знаешь, но даже умолчание о них и практики, рожденные из-за этих событий, влияют на тебя. И если, например, мою прапрапрабабку изнасиловали, то она каким-то образом отреагировала на эти события. Может, у нее была депрессия или ПТСР, она как-то относилась к своим детям с учетом произошедшего, а те уже относились так к своим детям. Это передалось и коснулось меня. То же самое с миром. Мир может не помнить каких-то вещей, но он сам является бесконечным свидетельством прошлого. Мы живем в мире, который пухнет от вещей и событий. И я не знаю, когда он взорвется. Если еще и учитывать, что мы живем при патриархате, мне страшно представить, что мои бабки, тетки передали мне. Наверное, это есть темнота, о которой я пишу». Долгожданный выход «Степи» Оксаны Васякиной пришелся на трудные времена, однако жизнь романа только набирает обороты — интервью с писательницей и рецензии выходят каждую неделю, а новые читатели, ранее незнакомые с творчеством Оксаны, открывают для себя «Степь» и затем обращаются к «Ране». Об опасности блатного мифа, постпамяти и троянских конях в литературе — новое интервью Оксаны для проекта «Гласная».