Почему отдельные люди и целые общества поддаются обольщению тоталитарных идеологий, закрывая глаза на «перегибы»? Защищает ли от чар несвободы образование, опыт, возраст? Если нет, что тогда защищает? В книге «Соблазны несвободы: Интеллектуалы во времена испытаний» выдающийся философ и социолог Ральф Дарендорф (1929–2009) исследовал поколение писателей, ученых и мыслителей, родившихся между 1900 и 1910 годами, и показал, как по-разному они прошли через испытания тоталитаризма. «В 1928 г. немецкий писатель Эрнст Глезер опубликовал книгу, называвшуюся „Год рождения: 1902“. […] Роман Глезера рассказывает о мальчике, подрастающем в маленьком городке на западе Германии накануне Великой войны. Его глазами мы видим тесный провинциальный мирок с характерным будничным антисемитизмом, застывшими административными структурами и пока еще более или менее терпимыми конфликтами между взрослыми, настроенными, с одной стороны, сравнительно либерально, а с другой — откровенно националистически. Первая и единственная в жизни поездка за пределы городка — как раз в августовские дни 1914 г. — приводит безымянного немецкого подростка в Швейцарию, где, к огорчению родителей, он завязывает дружеские отношения с Гастоном, французским сверстником. Когда друзей разлучает начавшаяся война, тот говорит: „La guerre, ce sont nos parents, — mon ami...“ [Война, приятель, — это дело наших родителей…]. Слова Гастона были верны в лучшем случае отчасти. Действительно, войну затеяли и вели родители детей, появившихся на свет в 1902 г., но она стала определяющим событием для тех, на чьи плечи легли ее последствия, — а это были дети, родившиеся в первые годы кровопролитного XX века. Кроме того, перед войной „родители“ были далеко не едины в своих мнениях. Некоторые до последней минуты не верили, что цивилизованная, как им казалось, Европа втянется в „братоубийственную“ бойню; некоторые уповали на солидарность пролетариев всех стран, будто бы не желавших войны. Росло, впрочем, число пессимистов, которых терзали мрачные предчувствия. К ним принадлежал и отец юного героя, изображенного Эрнстом Глезером. В романе с ним спорит коллега-адвокат: „Как это было бы роскошно: прекрасная освежающая гроза после долгого, гнилого мирного времени!“ В августе 1914 г. то же настроение выражает директор школы, где учится мальчик: „Наконец-то кончился гнилой мир. Начинается стальное время. Возблагодарим нашего Создателя за то, что он дал нам до него дожить“. Такой была зловещая предыстория времени испытаний, о котором идет речь в нашем исследовании. О подлинном начале этой эпохи — окончании войны и последующих событиях — из романа Глезера можно узнать немногое». Отрывок из книги, вышедшей на русском языке в «НЛО», публикует журнал «Дискурс»: discours.io/article…arianism