Во все времена люди у власти стараются в той или иной степени переписать историю под нужды идеологии, но правда в том, что ещё никогда это не делалось с таким размахом и потрясающим цинизмом, как сейчас. Например, переписывание классики на современный лад. Редактируются романы Агаты Кристи, например, цитата «их глаза просто отвратительны, как и их носы, и я не думаю, что на самом деле люблю детей» изменилась на «и я не думаю, что на самом деле люблю детей». Причём, заметьте, исправлено то, что касается внешности: глаза, носы. А вот что касается «любви к детям», видимо, цензорам не кажется сильно оскорбительным. «Нубийский лодочник» превратился в просто «лодочника», «индийский темперамент» заменён на просто «темперамент». Самый известный детектив «Десять негритят» выходит под названиями «Их было десять», «И никого не стало». Не остались без внимания и произведения для детей. Редактуре подвергаются сказки Роальда Даля, в том числе «Чарли и шоколадная фабрика»: из них исчезают слова «толстый», «уродливый», «сумасшедший», а частота употребления слов «белый» и «чёрный» значительно сокращается. Повесть Экзюпери «Маленький принц» стала жертвой гендерного равенства: в Израиле её переиздали под названием «Маленькая принцесса»; текст остался без изменений. За этими как бы невинными поправками кроется тенденция к снижению когнитивных способностей нового поколения, представители которого, взяв в руки книгу, должны понять, что она была написана в определённую эпоху, должны уметь анализировать и взаимоотношения, и образ жизни, и мысли героев, то есть погрузиться в ту эпоху через язык художественного произведения. Однако такое вмешательство способствует формированию очень лёгкого, может быть, даже детского, отношения ко всему: к классике, человеческим ценностям, к жизни в целом. У людей создаётся ложное ощущение своего всесилия, за которым не кроются никакие творческие потуги для создания чего-то своего, чего-то нового, соответствующего эпохе и такого же мощного, как произведения классиков, на которые они посягнули. Это не разговор об адаптации литературы к современным ценностям. Это разговор об упрощении культуры, а значит, об отмене культуры вообще.