Молодой человек, К. 29лет. Массивно отягощен психической патологией по линии ма­тери. Дед, два дядьки, одна двоюродная сестра и один двоюродный брат страдали различ­ными формами шизофрении, причем четверо из них — благоприятной рекуррентной, один — шубообразной. Сам К. отличался повышенными способностями: в четыре года бег­ло читал, в пять научился играть простые мелодии на фортепиано. В первых классах школы учился на «отлично», с 7-го успеваемость поползла вниз. Первый приступ заболева­ния перенес в 16лет: развился синдром острого чувственного бреда. Сумел сдать экзамены в школе и поступил учиться в университет на журналистский факультет. С третьего курса ушел, решил «идти в народ», изучать «жизнь снизу, на дне». В течение двух лет изу­чал историю трущоб, начав с «Отверженных» В. Гюго и «Петербургских трущоб», перей­дя затем на описания Гарлема и Брайтон-Бич. Года через два окончил теоретическую подготовку и буквально «пошел в народ». В течение трех лет обходил одну за другой по­мойки крупного города, фотографировал их, лежавших возле них, лазающих внутри и сна­ружи бомжей. Для вхождения в образ (так он именовал свой необычный внешний вид) оде­вался сродни бомжам. Носил драную телогрейку, боты «прощай молодость», старые во­нючие брюки, кепку «аэродром» второй половины прошлого века. Умывался один раз в месяц, баню не посещал. Сообщал близким, что без оригинального запаха будет чужим среди своих. Превратил комнату в собирательный образ помоек города. В несколько эта­жей громоздились коробки, где складировалось тряпье, засохшие корки хлеба, пластмас­совые бутылки, детали выброшенной мебели. Все коробки, фотографии помоек классифи­цировал по принципу, никому, кроме него, не понятному. В ответ на вопросы о коллекции и своих исканиях начинал долго и пространно рассуждать о значении помоек, отбросов, вторичного сырья в жизни общества, влиянии дерьма как «антитезы вещевому позити­ву», призванному облагородить обуржуазившееся нутро российского дерьмократа через натуральное дерьмо, т.е. отрицанием отрицания». Замышлял создать «отряд служите­лей дерьму» (ОСД), чему посвятил целую общую тетрадь изысканий. В тетради были рас­писаны эмблема отряда, звания (например, ГСП — главный служитель помойки), полно­мочия, заработная плата на случай легализации ОСД. Забросил полностью чтение, телепередачи, общался только с бомжами, которые его не принимали и не понимали, час­то поколачивали, если он не приносил очередной порции водки. Настолько изменился, что никто из прежних друзей его не узнавал. Однажды, при изучении очередной помойки позд­ней осенью, замерз в трех метрах от жилого дома. Историю со слезами рассказывала мать, так и не согласившись, что он был болен.