Летом мой сын как-то играл на площадке с мальчиком, у которого был синдром Дауна. Когда мы шли домой, я спросила сына, поговорили ли они о чем-то с его новым знакомым, на что мой сын ответил: «Нет, у него пока нет слов». По интонации ребенка было слышно, что для него это не стало чем-то особенным. Ну нет слов, и нет. Можно общаться ведь и без них. Когда дети рождаются, они тоже не говорят. После той встречи я стала много думать о том, как много в нашей голове тараканов, которые мешают нам принимать других людей с особенностями развития такими, какие они есть. Со словами или без. Вместо послесловия мне хочется рассказать еще одну историю. В Берлине есть такой район — Нойкельн, его очень любят хипстеры и художники, и большинство живущих здесь — приезжие или мигранты во втором поколении. На немецком тут если и говорят, то с сотней различных акцентов. Этот район очень многонационален, здесь живут и арабы, и евреи, и христиане. Когда-то префект Нойкельна предложил законопроект об обязательном посещении детского сада, начиная с года. Чтобы дети с раннего возраста учили немецкий, росли все вместе и не удивлялись, почему у них разный цвет кожи, разная форма глаз, почему их родители поклоняются разным богам и говорят на разных языках. В итоге законопроект отклонили, но мечта осталась. Если нам не удалось вырасти без расовых, гендерных и эстетических стереотипов и теперь мы должны с болью отдирать их от себя, может быть, мы хотя бы сумеем помочь нашим детям вырасти другими. Конечно, невозможно перейти на полноценную инклюзию в один день — для этого понадобится доступная среда, тьюторы и продуманная реорганизация образовательных учреждений. Но, возможно, первый шаг в том, чтобы мы просто увидели друг друга. Сегодня. Здесь. Сейчас.