Синдром самозванца: родить ребенка и понять, что ничего не понимаешь Когда я только родила ребенка (да и сейчас иногда) у меня регулярно возникало ощущение, что я справляюсь с материнством хуже всех. Не в том смысле, что я как-то плохо заботилась о дочери или не знала, с какой стороны к ней подойти — нет, на этот случай у меня были припасены кое-какие знания, природное любопытство и страх облажаться. Тем не менее, я ощущала себя так, будто бы родительство мне не идет. Я толкала перед собой коляску, и мне казалось, что я выгляжу с ней ужасно нелепо — она была тяжелая и не слишком маневренная, было трудно ею управлять, а уж если во время прогулки поднимался ветер (а с учетом того, что живем мы на севере Петербурга, можно по пальцам пересчитать те дни, когда в первые месяцы жизни моего ребенка на улице не было урагана), то капюшон этой конструкции превращался в парус, и я просто фактически парила над районом. Когда мне удавалось добраться до магазина, я не могла протиснуться с коляской между рядами прилавков, постоянно задевала какие-то коробки или врезалась в мешки с сахаром или картошкой, отчего-то наваленные посреди торгового зала. И естественно, мой ребенок, оказавшись в супермаркете, тут же просыпался. Она пялилась на меня из коляски с укором или недвусмысленным намеком на то, что вот прямо сейчас начнет орать. Я боялась этого взгляда и старалась лишний раз не ходить в магазин. Но когда это все-таки удавалось провернуть, я покупала пирожные типа корзиночка, заваривала себе кофе и пожирала их с постоянным ощущением того, что творю какое-то безумие — другие кормящие матери поедали гречку без соли, а я трескала сладости, внутренне зажмуриваясь и как бы говоря себе: «Ничего, она не заметит». И так и было — она ничего не замечала. Это я потом узнала, что никакой диеты соблюдать не нужно, а быстрых углеводов мне хотелось по той причине, что лактация — процесс, очень зависимый от поступления сахаров в организм. Но тогда. Тогда я думала, что я единственная на свете мать, которая не может сдержать свой желудочный пыл, завидев в кондитерской морковный торт или безе в приторном креме на основе вареной сгущенки. А потом я впервые пошла с ребенком в поликлинику. Одна. Мало того, что я еле затащила эту гигантскую коляску в метро, так я еще оказалась тем редким видом людей, которые имеют весьма наивные представления о реальном положении дел в муниципальных медицинских учреждениях. В частности, я считала, что если прийти за час до окончания приема, как мне и посоветовали в регистратуре (потому что взять талончик я не успела), то в очереди уже никого не будет. Ну да, ведь это только я одна не сумела победить в борьбе за долбаные талончики. В очереди, которая заняла тот самый час, я поняла, что я не мать, а лох. Я не умела сюсюкать, я не могла ловко управляться с ребенком, сумкой с запасными подгузниками и одежкой, медицинской картой, одноразовой пеленкой и погремушкой. В моих глазах все женщины, у которых на руках были дети того же возраста, что и моя дочь (а было ей тогда четыре с половиной недели), были гораздо более бодрыми, им было о чем поговорить друг с другом, они уже встали в очередь в сад, прописали ребенка в квартире своих родителей, они победили. Они знали, как зовут педиатра. Они знали, в каких кабинетах принимают специалисты. Они знали, что в прививочный нужно занимать очередь сразу, как только ты сдала вещи в гардероб поликлиники.