​​Еще из забавного. На восточном побережье Африки два самых крупных порта – Момбаса (Кения) и Дар-эс-Салаам (Танзания). Один является началом/концом Северного транспортного коридора (Момбаса), другой – Центрального транспортного коридора (Дар). И между обоими портами существует негласная конкуренция за объем грузооборота. Момбаса долгое время лидировала – металлическая площадка есть, а в Даре не было долгое время, глубоководность позволяет принимать круизные лайнеры, а Дару не позволяет, терминал СПГ строить раньше начали (но позже закончат, видимо). Ну, в общем Кения радовалась и сморкалась через ноздрю в сторону южной границы каждый раз, когда приходил черед меряться портовыми пиписьками. И тут, сталбыть, статистика свежая. Объем грузов, обрабатываемых портом Момбасы, снизился впервые за пять лет. Общий грузооборот в порту сократился до 33,74 млн метрических тонн в прошлом году с 34,76 млн тонн годом ранее. А в Даре, грузооборот, наоборот, растет. И даже приноровились там досмаркивать до пограничных постов на границе с Кенией. Опросы показывают, что экспортеры/импортеры жалуются на выросшие дорожные сборы, многочисленные пограничные сборы, интенсивное движение и состояние дорог в качестве основных факторов невыгодности логистики Северного коридора, что побуждает их использовать Центральный коридор. И поэтому, мол, объем импорта через Момбасу падает, а через Дар растет. Но при этом за скобки выводится тот факт, что объем экспорта в Момбасе наоборот наращивается. Для справки. Северный коридор простирается примерно на 1700 км от порта Момбаса через Кению, Уганду, Руанду, Бурунди и восточную часть Демократической Республики Конго (ДРК), а Центральный коридор - 1300 км, начиная с порта Дар-эс-Салам и далее в Танзанию, Руанду, Бурунди, Уганду и восток ДРК. Восток ДРК в данном случае – важный логистический узел, через который связываются друг с другом запад Африки и ее восток. Особенно, когда речь идет о грузах, скажем так, требующих максимально скрытого провоза. ДРК как точка большого объемного грузооборота (благодаря развитой добыче меди) вызывает неподдельный интерес у, например, наркоторговцев. Которым приходится тянуть колумбийский кокаин из Гвинеи-Бисау в азиатский регион через восточноафриканские порты. А в обратную сторону из Китая – прекурсорсы для производства метамфетаминов и прочей синтетики. Или кодеиновые сиропы из Индии в Нигерию, где они запрещены с 2018 года из-за повальной «сиропной зависимости» молодежи. В общем, товарооборот в этом сегменте приличный в обе стороны. И порты здесь играют ключевую роль. А так как в Кении в прошлом году выборы шли президентские и всем силовикам охота было отличиться на своем поприще, наркопромышленность решила захеджировать риски изменением транспортного коридора. На всякий, как говорится, случай. Ну и присмотреться к дальнейшим событиям.. Сумеет новый президент Руто наладить тихую спокойную логистическую работу для местной сети фан-клубов картеля Кали – и сразу поднимется экономический показатель и зацветут сто цветов. Не сумеет – значит цены на кокаин в Дубае и Мумбаи поднимутся еще процентов на 15. 🥷 SORRY MISTA