Штирлиц очнулся один в какой-то камере. Что с ним произошло, и как он здесь очутился - он не помнил. "Если войдут люди в немецкой форме - я группенфюрер Штирлиц, если в советской - я майор Исаев", пришла спасительная мысль. В этот момент в камеру вошел человек в милицейской форме: - Ну и напились же вы, товарищ Тихонов!