Чувствую именно это, когда пишу: «Ближе всего мы приближаемся к ощущению счастья с помощью намеренных усилий любого рода — входя в не слишком известное состояние поглощенности процессом. Мне не всегда нравилось быть карикатуристом; все 12 лет моей карьеры, если это можно так назвать, я надоедал друзьям и коллегам, жалуясь на оскорбительную зарплату, отсутствие признания, короткий период полураспада политических карикатур как искусства. И все же я, к своему удивлению, понимаю, что могу по пальцам пересчитать те пятницы, когда просыпался без какой-либо идеи в голове и начинал рисовать только около полудня, звонил друзьям на работу для экстренных консультаций по юмору, лихорадочно искал фото моих героев, ел то, что нашел в холодильнике, громко смеялся над собственным вдохновением и каким-то образом заканчивал мультфильм к сроку — чувствуя себя злым гением, вполне заслуживающим холодного пива. Если я что-то и чувствовал сознательно, когда отрывал взгляд от своей работы, то в основном это было беспокойство и чувство вины из-за того, что я был таким расхлябанным и снова отложил все на последний день. Но когда я был действительно сосредоточен на рисовании — вычерчивал идеальную линию, плавную, но точную, измерял верный наклон века, чтобы передать взгляд, или погружался в бесконечно малую вселенную перекрестной штриховки — я вообще не осознавал, что что-то чувствую. Именно этого состояния ищут скалолазы, игроки и развратники: они настолько сильно погружаются в текущий момент, что идиотская болтовня мозга наконец-то замолкает, и вы временно теряете себя, к вашему облегчению». «We Learn Nothing», Tim Kreider