«Литература — это один из важнейших институтов эпохи модерна, собственно выражающий сущность и природу этой эпохи с ее специализацией и профессионализацией, с ее иерархиями и социальными лифтами. Потому литература, как и культура эпохи модерна в целом, существует в напряжении между массовым и элитарным, доступным и недоступным, которое организует все модерные практики письма, их интенции и мотивации. Упрощая, можно сказать, что литературная культура была нацелена на успех, эстетический ли, социальный ли, по эту ли, по ту ли сторону «бытия», — неважно. Этот «успех» был противопоставлен «самовыражению»: письмо как практика было «захвачено» литературой, апроприировано и подавлено ею. И вот десятые годы видятся поворотным моментом в изменении этой ситуации. Множество фактов указывают на то, что становится важен пишущий, выражающий себя человек как таковой, со всем тем, что есть у него внутри. Ценным становится сам факт письма о себе — спонтанного, неприукрашенного. Жадно читаются личные дневники, публикуемые в сети; в поэзию, прозу и драматургию приходит документальность, вербатим. Чтобы писать и говорить, больше не нужно быть кем-то «особенным». «Криндж», журнал «Незнание» #2