Из публикации The Economist: «Как изменилась жизнь вдоль границы Китая с Юго-Восточной Азией». На пыльном арбузном поле в китайском Жуйли фермер опирается на мотыгу и смотрит на юг. Он слышит кудахтанье цыплят в Мьянме, по ту сторону границы. Когда-то он мог видеть страну, где он родился, и где у него до сих пор есть семья и земля. Теперь, однако, стальная стена загораживает ему обзор. Она увенчана колючей проволокой, камерами и динамиками, через которые нарушителей иногда предупреждают держаться от нее подальше. Граница Китая с Юго-Восточной Азией длиной около 5000 км простирается от Вьетнама до Мьянмы. Согласно переписи 2020 года, в прилегающих к ней районах на китайской стороне проживают около 8,8 млн человек. Пункты пропуска на ней переполнены. Ежегодно границу пересекают товары на миллиарды долларов, в основном легально, но есть и нелегальный поток. До недавнего времени люди с обеих сторон, часто принадлежащие к одной этнической группе, могли беспрепятственно общаться и торговать. Но за последние три года жизнь вдоль границы изменилась. Во время пандемии здесь появилась пограничная стена, которая на самом деле представляет собой череду заборов, стен и барьеров. Она была предназначена для предотвращения проникновения в Китай коронавируса, а сегодня чиновники видят в ней способ пресечь контрабанду и другую незаконную деятельность. Некогда самая дырявая граница Китая, стало одной из самых непреодолимых. Южные пограничные районы Китая когда-то были известны своей нестабильностью. Местные жители, обитавшие среди холмов, лесов и рек, преуспели, как выразился один историк, в «искусстве не быть управляемым». Столкнувшись с этой проблемой, а также с неизвестными болезнями и суровой местностью, китайские императоры так и не взяли регион под полный контроль. Им было достаточно обещаний лояльности от внешне податливых местных лидеров. Где именно заканчивалась имперская власть, было неясно. Однако, императоры использовали эту территорию. Опальных чиновников ссылали на юг, где они часто умирали от малярии. Несколько пограничных знаков были установлены в конце 19 века на территории тогдашних Бирмы и Индокитая после переговоров между слабеющей династией Цин и европейскими колониальными властями, но местные жители их игнорировали. После краха династии Цин несколько десятилетий спустя, когда Китай погрузился в хаос, граница стала еще более условной. В 1940-х годах через нее перелетали американские летчики, чтобы сражаться с самолетами Японии, вторгшейся в Китай. Через несколько лет после этого некоторые гоминьдановские генералы, потерпевшие поражение от Компартии в гражданской войне в Китае, бежали за границу, в итоге начав в северной Бирме новую карьеру военных лидеров, торгующих опиумом. В официальных пунктах въезда в Китай в паспортах ставили штампы и взимали таможенные пошлины. Пограничники патрулировали важные районы. Но между ними, особенно вдоль границы с Мьянмой, местные жители использовали множество нелегальных переходов. Они могут пересекать границу несколько раз в день, чтобы возделывать землю, работать на фабриках или просто встречаться с друзьями. Китай проявлял все большую обеспокоенность. Через границу шел поток незаконных товаров, таких как героин, красное дерево и человеческие волосы (для париков). Китайцы устремились на юг, одни для того, чтобы играть в мьянманских казино, другие для работы на банды, использующие телефоны или Интернет, чтобы разводить жителей Китая на деньги. Некоторое время лидеры в Пекине призывали местных жителей сообщать о подозрительной активности вдоль границы. В Жуйли до сих пор на стенах рисуют лозунги: «Пастухи тоже на страже. Фермеры тоже на вахте». Сегодня Южная Великая стена, как ее называют некоторые, прорезает поля и леса. Местами она уходит далеко вглубь, чтобы помешать рытью туннелей. Кое-где на ней есть камеры и датчики движения, при срабатывании начинающие прямую видеотрансляцию на мобильные телефоны ближайших охранников. ✔️ Полный текст публикации: www.economist.com/china/2…ast-asia