✅ В начале 1945 года, когда стало ясно, что разгром фашистской Германии уже близок, британские войска начали наступление на Бирму, чтобы выбить из нее японцев. Свою помощь им предложила Антифашистская лига народной свободы (АЛНС) – подпольная организация, главную роль в которой играл Аун Сан, бывший при японцах министром обороны и получивший от них генеральские погоны. Восстание АЛНС началось в марте, и стало настоящим подарком для англичан, которые благодаря ему смогли вернуться в Бирму «малой кровью». Но подарок оказался с сюрпризом. Когда британцы вернулись, оказалось, что территорию Бирмы контролируют совсем другие люди – военнослужащие подчиненной Аун Сану Национальной армии Бирмы. Больше того, японцы, к которым у бирманцев накопилось много претензий, в 1943 году все-таки дали Бирме независимость – пусть и полуфиктивную. Поэтому возвращение британских колонизаторов для бирманцев не выглядело как освобождение. Британцам вскоре стало ясно, что провозглашение независимости Бирмы – дело времени. В январе 1947 года делегация бирманцев, в числе которых был Аун Сан, поехала в Лондон на встречу с премьером Клементом Эттли. Итогом этой поездки стало соглашение, согласно которому подтверждалось право Бирмы на получение независимости. Тем не менее, одно из поставленных британцами условий касалось необходимости получить согласие от небирманских народов о том, что они готовы жить в новой независимой стране вместе с бирманцами. Многие из этих «горных народов» к этому времени уже были христианизированы, к тому же колонизаторы использовали состоявшие из их представителей вооруженные формирования для подавления антиколониальных выступлений в Бирме. Расчет британцев был прост: вряд ли эти народы захотят жить в одном государстве с бирманцами. Аун Сан был вынужден принять эти правила игры, и в начале февраля 1947 года совершил несколько поездок для встречи с национальными лидерами «горных народов». Ключевой для него стала поддержка шанов – самого крупного этноса страны после бирманцев, представители знати которых занимали почетное место при дворе бирманских королей. К тому же, шаны, как и бирманцы, были буддистами, и им, в отличие от христианизированных и разбросанных по всей стране каренов, с бирманцами мало что было делить – они довольно компактно жили на востоке и северо-востоке территории Бирмы. 6 февраля 1947 года шанский князь Сао Кхун Пан Сейн послал телеграмму на радио с объявлением о том, что в ближайшие дни в Панлоне, на шанской территории, состоится многонациональная конференция. Дни с 8 по 11 февраля были наполнены напряженными дискуссиями бирманцев и представителей других национальных групп, за которыми пристально следили британцы во главе с министром Артуром Боттомли. 12 февраля представители бирманцев, шанов, чинов и качинов (всего 23 человека) подписали итоговый документ – Панлонское соглашение. Панлонское соглашение в сегодняшней Мьянме многие считают верхом прозорливости Аун Сана и примером того, как надо решать межнациональные проблемы в стране. Тем не менее, именно в этом документе были заложены все «мины», которые потом взорвутся во время существования Бирмы-Мьянмы как независимого государства. Достаточно сказать, что национальным меньшинствам было дано право не только широкого самоуправления, но и возможность через 10 лет существования независимого Бирманского Союза провести референдум, на котором они решили бы, жить им в этой стране и дальше, или стать самостоятельными государствами. Переворот генерала Не Вина в 1958 году, через десять лет после провозглашения независимости, позволил предотвратить этот сценарий распада страны. Понимал ли генерал Аун Сан, что он делает? Был ли он наивным идеалистом, или он считал, что главное – это любым способом добиться согласия британцев на независимость, а дальше, может быть, все само рассосется? Ответ на этот вопрос мы уже никогда не узнаем. А 12 февраля, день подписания Панлонского соглашения, в Мьянме по-прежнему праздник – День Союза.