Россия и Мьянма, отвергаемые Западом, образуют партнерство неравных. Лонгрид The New York Times. Оставшись с малым числом друзей в мире, мьянманская хунта, отчаянно нуждающаяся в легитимности, налаживает более тесные связи с Россией. Это отношения неравных, при которых каждая сторона имеет свой выигрыш. Мьянма получает ресурсы, боеприпасы и влиятельного партнера, который поддерживает ее в ООН, в то время как Россия приобретает еще одного клиента в то время, когда она изо всех сил пытается найти источники дохода. И та, и другая страна может использовать друг друга для обхода наложенных на них западных санкций — Мьянма за организацию государственного переворота, а Россия - за вторжение в Украину. В их видении они являются частью нового мирового порядка, двумя странами, возглавляемыми сильными людьми, идеологически выступающими против демократии. После февральского переворота прошлого года глава мьянманской хунты старший генерал Мин Аун Хлайн начал наступление с помощью тактики обаяния. Он побывал в России трижды, больше, чем в любой другой стране. Всего через несколько дней после того, как на Украине началась война, его администрация поспешила заявить, что Москва «предприняла действия для сохранения своего суверенитета», и Мьянма стала единственной страной в регионе, поддержавшей вторжение. Все это заложило основу для его самого большого дипломатического достижения - встречи с президентом России Владимиром Путиным. Кремль называет генерала Мин Аун Хлайна «премьер-министром» — пост, на который лидер хунты сам себе назначил, и который не признает ни одна другая крупная страна. А в прошлом месяце Мьянму пригласили стать партнером по диалогу в Шанхайской организации сотрудничества, состоящей из восьми членов, в том числе России, Индии и Пакистана, которая создана Китаем в качестве противовеса западному влиянию в Центральной Азии. «Россия — это последняя дипломатическая инстанция», — сказал Аун Ту Ньейн, политический аналитик исследовательской группы Institute for Strategy and Policy Myanmar. После переворота хунта изо всех сил пыталась найти хоть какую-то поддержку в других странах мира. США и Европейский союз ввели санкции против десятков высших военных чинов и государственных предприятий. Состоящая из 10 членов АСЕАН, которая долгое время придерживалась политики невмешательства во внутренние дела каждой страны, заблокировала участие Мьянмы в недавних саммитах лидеров. А отношения с Китаем, порой непростые, только усложнились. И Китай, и Мьянма любят говорить, что их отношения настолько близки, что они братские, используя бирманское словосочетание «пау-пхо», обозначающее братьев и сестер от одной матери. Китай вместе с Россией последовательно накладывал вето на резолюции ООН, осуждающие военный режим. Но Тамадо, как называют мьянманских военных, давно с подозрением относятся к Китаю, своему северному соседу. Многие генералы провели большую часть 1970-х годов, сражаясь с коммунистическими повстанцами, финансируемыми Пекином. Высокопоставленные чиновники в Мьянме также жалуются, что вооруженные повстанцы вдоль их общей границы получают от Китая финансовую и военную помощь. Переворот и вызванная им нестабильность обеспокоили Китай. Когда министр иностранных дел Ван И приехал в июле с визитом в Мьянму, он, в отличие от прежней практики, проигнорировал генерала Мин Аун Хлайна, решив встретиться только с министром иностранных дел страны. «Вероятно, я бы охарактеризовал отношения как прохладные, — сказал Ян Стори, старший исследователь из Института исследований Юго-Восточной Азии. - Мин Аун Хлайн еще не встречался ни с одним высокопоставленным китайским лидером, и это очень показательно». Москва имеет свой выигрыш от отношений с мьянманской хунтой, получая еще одного покупателя своей нефти и как минимум еще одну страну, не возмущенную ее вторжением в Украину. Но Мьянме Россия нужна намного больше… ✔️ Полный текст публикации – по ссылке: www.nytimes.com/2022/10…nta.html