Мы познакомились двенадцать лет назад в ресторане «Павильон». Начиналась весна, воскресное солнце лениво скользило по накрахмаленным скатертям и фарфоровым тарелкам. С тобой была женщина в мехах, я немного стеснялась, потому что для моего бойфренда было важно познакомить свою девушку со своим лучшим другом. Конечно, ты сразу же сказал мне какую-то пошлость. Я была юная и дерзкая, а ты…Багиров. В принципе, этим всё сказано. Первые пару лет мы постоянно были на ножах. Постоянно вели боевые действия по важнейшим и принципиальным вопросам: красивая ли эта девушка? Делала ли она пластику? Я обижалась, а ты бесился. Но потом что-то изменилось и мы внезапно начали понимать друг друга, как понимают только родные люди. Я могла всегда прийти к тебе с любым вопросом, попросить моральной поддержки и просто поговорить. Я всегда очень гордилось от твоей похвалы, которую получала в самой изощрённой форме Багиров-стайл. Ты никогда не отказывал в помощи и был рад помогать. Ты всегда давал самые хлёсткие и точные замечания моим текстам, параллельно добавляя всегда, как тебе нравится моя изящная работа с «письменным русским языком», ты был одним из первых, кто прочитал мою книгу целиком ещё до выхода. И как же я буду скучать по твоим: «Чучело, убери лишнюю запятую, не позорься». Я никогда не обижалась на твои замечания, потому что всегда знала, что делаешь ты их исключительно из любви. Я доверяла тебе, как доверяют родному человеку. Доверяла свои переживания, доверяла, когда садилась с тобой на новенький Харлей, чтобы прокатиться по Садовому. Я буду очень скучать по тебе. Когда-нибудь мы встретимся где-то в другом мире, уже представляю тебя в окружении толпы красивейших девиц с «блестящим письменным русским». Ты, конечно, сразу наладишь там комфортную инфраструктуру. Звучать будет классическая музыка, замиксованная с шансом, а в твоей руке будет неиссякаемый и непроливающийся бокал Джеймисона с колой. И я точно знаю, что специально для меня ты бросишь в холодильник несколько половинных бутылочек шампанского, которые ты называл «флакончики». И никому из твоих красоток нельзя будет их трогать, потому что они «только для Лизхен».