— Политковская говорила ровным тоном, не повышая голоса, так, будто обращается куда-то внутрь себя. Ее монолог был как бы рассчитан на одного слушателя — ее саму. Перед микрофоном в маленькой студии сидела рано поседевшая женщина и, глядя сквозь очки куда-то вниз, обращалась, казалось, к своей совести. Но я понимал, как глубоко она переживает сказанное. Эмоциональность ее проявлялась скорее в синтаксисе, который вдруг становился отрывистым, предложения оставались незаконченными, а слова передавали скорее чувства, чем смыслы... Журналист Марк Григорян — о своей беседе с Анной Политковской на «Би-би-си»