​«Снимая трилогию «Три цвета», эдакое завещание кинематографу и грядущему XXI веку, Кшиштоф Кесьлёвский выбрал три цвета и три монументальных понятия, чтобы поразмышлять о том, что волновало его больше географических координат, политических процессов и даже частных истин: «Нет ничего труднее, чем снимать кино о том, что составляет внутреннюю жизнь человека: об интуиции, предрассудках, предчувствиях, суевериях, снах. Но, понимая, что, как ни старайся, снять этого нельзя, я все-таки стремлюсь, пытаюсь приблизиться настолько, насколько позволят мои способности». Разбираюсь в «Синем», «Белом» и «Красном», насколько позволяют мои способности (тм). Много цитат Кесьлёвского, чуть-чуть Жижека, мини-ода оператору Славомиру Идзяку, который сделал первый фильм больше, чем умозрительная конструкция, немного недоумения, зачем второму понадобилась Жюли Дельпи в роли роковой и недоступной Франции (когда как польская часть с расплывающимся в богатырёвской улыбке Ежи Штуром куда цельнее), ну и подбиваю некоторые наблюдения «Красным», где Жан-Луи Трентиньян предсказывает хрупкого художника из «Амели» и, кажется, больше напоминает автора, чем тот планировал.