​Gon, baby, gon Такэси Ясиро почти десять лет как промышляет кукольной анимацией — стезя не самая очевидная, но, наверное, посвятив полжизни телевизионной рекламе, хочется делать что-то более осязаемое. Впрочем, именно работа на ТВ позволила ему самостоятельно освоить различные техники стоп-моушн, чтобы в 43 перейти на кукол. Его мини-ретроспектива пройдет в Москве буквально послезавтра. Первые работы режиссера довольно безликие — то есть «универсальные». Трехминутный «Дорогой ноябрьский мальчик» (2012), которого можно посмотреть на канале Ясиро, еще не избавился от ученической проволоки, но исполняет трогательную мелодию детского праздника. В 2013-м дуплетом вышли более фактурный 16-минутный «Фейерверки, Канто и дедушка» и снова усредненный «Снеговик Норман и северное сияние», которым Ясиро отдал должное родной префектуре Акита, где после снегопада особенно ощущалась маленькость и одинокость человечка. На «Нормана» ушел год работы, и на нем режиссер освоил телевизионный 28-минутный формат, которого будет придерживаться дальше. Снеговик в солнечных очках из Северной страны вернется через три года в сиквеле «…и звездопад». Первая же часть любопытна Санта-Клаусом — автолюбителем и моралью, что самое ценное часто раскинулось рядом. И вот мы подошли к наиболее аутентичному — в ряду работ Такэси Ясиро — «Лисенку Гону», вышедшему два года назад. Это экранизация одноименной сказки, записанной Ниими Нанкити по мотивам японской народной. Его называют «японским Г. Х. Андерсоном», но если датчанин дожил до седин, то Нанкити, проявивший литературный талант уже в школе, умер не дожив до 30-ти. Его короткая и непростая жизнь (ранняя смерть матери, туберкулез) задает вайб мультфильма, характерный, впрочем, для большинства японских сказок, не блещущих оптимизмом. «Лисенок Гон» — история двух сирот, лисенка и молодого мужчины, которые стараются как лучше, а получается по-разному. Наверное, пока «Лисенок Гон» самая впечатляющая работа Ясиро (во время пандемии он начал работу над Summer with Pukkurapotta — историей древесного человечка, которую он снимает недалеко от дома). Вместо снежных лавин из соли — густые заросли, которые длятся, насколько хватает глаз, деревянные фигуры кицунэ и юноши двигаются как живые, простота и пережатый трагизм истории компенсируются богатой фактурой: от красного ликориса и одуванчиков до каштанов и лисиного меха. Летающий угорь, который должен был послужить частью лекарственной похлебки, прилагается.