Решение Банка России сохранить ключевую ставку на уровне 7,5% не стало неожиданностью. Пока во главе регулятора стоит Эльвира Набиуллина, иной стратегии от ЦБ и ожидать не следует. Хорошо, что не было принято решение повысить ставку, хотя тональность комментариев была достаточно жесткой. Глава ЦБ Эльвира Набиуллина на пресс-конференции подчеркнула, что в этом году «вероятность повышения ставки превышает вероятность ее снижения». Ну не зря же все западные СМИ возмущались «устойчивостью» российской экономики и слабым воздействием введенных против России санкций. Судя по всему, в лексике руководства ЦБ произошла определенная замена терминов. Вместо приевшегося и малопонятного «таргетирования инфляции» все чаще стали упоминаться «проинфляционные риски». В качестве основного проинфляционного риска Банк России выделяет рост денежной массы в экономике из-за повышения бюджетных расходов. ЦБ предупредил, что если бюджетный дефицит будет расширяться, то от Банка России может потребоваться «более жесткая денежно-кредитная политика для возвращения инфляции к цели в 2024 году». Но уровень монетизации российской экономики на 1 ноября 2022 года составлял 60% ВВП, при том, что среднемировой уровень – 125%. Не говоря уже про 200% в Китае и Японии. Действительно, в России уникальная экономика, если в ее денежно-кредитной политике используются методы, противоположные тем, что применяет весь мир. Другой проинфляционный риск, в трактовке Эльвиры Набиуллиной — это ситуация на рынке труда. На фоне рекордно низкой безработицы и частичной мобилизации во многих отраслях все сильнее нехватка рабочей силы. В таких условиях зарплаты сотрудников растут сильнее, чем производительность труда. ЦБ считает это сильным проинфляционным фактором. Интересно, а привело ли хоть какое-то решение Банка России к увеличению производительности труда? Несомненно, что существует риск стремительного роста объема кредитования населения. Судя по всему, ЦБ беспокоит вероятность «быстрого раскручивания потребления». В этом плане ситуация напоминает начало 2021 года, когда потребление быстро восстанавливалось на фоне выхода из коронавирусных ограничений. Почему-то чиновники регулятора именно этот фактор считают ключевым в росте инфляции в начале 2021 года, намеренно забывая, что рост цен на российском рынке был спровоцирован ростом цен на мировых биржах и бездействием правительства по ограничению активности экспортеров. Которые как раз и спровоцировали рост инфляции в стране. Наконец, еще один базовый риск в трактовке ЦБ — это курс рубля. Российская валюта в конце прошлого — в начале этого года уже существенно ослабла к доллару (с 60 до 73 рублей за доллар) на фоне нефтяного эмбарго и сокращения валютных притоков от экспортеров. Но постойте, еще свежи в памяти заявления и главы Минфина, и главы Банка России о том, что комфортный курс рубля должен быть в пределах 70 к доллару. Но все это говорилось летом, теперь ситуация кардинально изменилась?