он не то чтобы самый лучший, но с ним её бури становятся тише, она становится самой счастливой, стоит лишь позвонить ему. и когда она никого не хочет видеть и даже слышать, он говорит ей: «иди сюда, я тебя обниму». ему хочется оставаться всегда ей верным, хоть и любить её — как ходить по острию ножа, она рушит ему всю жизнь, изощренно делает нервы, он смеётся и тихо шепчет ей: «продолжай». ему кажется, он готов её вечность слушать, ему кажется, все, кто были до неё — всё не то, ему хочется слышать, как она поёт под душем, видеть, как зарывается носом с утра в подушку, как готовит блины, матерится, когда подгорает ужин, подавать в коридоре ей куртку или пальто. он хочет спать с ней, нет, не то что бы у него к ней похоть, ему хочется видеть с утра её, растрёпанную и сонную, не давать ей грустить, обнимать, когда плохо, пока она спит, приносить апельсиновый сок. ему хочется спрятать её от плохих людей, проблем и бед, целовать у всех на виду без чувства меры, чтобы она лишь с ним делилась успехами от побед, сонно мурчала в трубку, несла несусветную ересь. она может прийти к нему, положить голову на ключицы, жаловаться на злющего босса, на сломанный ноготь, он её прижимает к себе, когда она жутко злится, в моменты когда она просит её не трогать. ему хочется быть с ней и в здравии, и в болезни, она нужна ему смешной/серьёзной, глупой/гениальной, пьяной/трезвой, до жути вредной/милой, в старом свитере/без одежды, она может повернуться спиной к самому краю бездны, зная, что он непременно её удержит. и когда она плачет, считая себя бесполезной и невезучей, когда в горле противный ком отчаяния и бессилия, он верит в неё и шепчет на ухо, что она лучшая, и у неё за спиной вырастают крылья. она может прийти и без слов положить свою голову между его ключиц, чтобы он проводил по её мягким волосам своей рукою. он не то что бы впрямь самый лучший из всех мужчин просто с ним ей как ни с кем спокойно. Аня Захарова