Ниоткуда, с любовью, надцатого мартобря, дорогой, уважаемый, милая, но не важно даже кто, ибо черт лица, говоря откровенно, не вспомнить уже, не ваш, но и ничей верный друг вас приветствует с одного из пяти континентов, держащегося на ковбоях; я любил тебя больше, чем ангелов и самого, и поэтому дальше теперь от тебя, чем от них обоих; поздно ночью, в уснувшей долине, на самом дне, в городке, занесённом снегом по ручку двери, извиваясь ночью на простыне – как не сказано ниже, по крайней мере – я взбиваю подушку мычащим «ты» за морями, которым конца нет и края, в темноте всем телом твои черты, как безумное зеркало, повторяя. Иосиф Бродский