Женщины Украины. Марина, Сумы/Германия: «Я из города Сумы, наша область находится на границе с Россией. Я бы хотела рассказать свою историю. Она не такая ужасная, как у некоторых, но тоже имеет место. Мне 29 лет, у меня есть маленький ребенок, которому будет три. До войны я очень нервничала, совсем потеряла сон, когда подходили даты вторжения, которые называли в СМИ. Документы у меня, по крайней мере, были собраны. А за пару дней я купила три банки консервов. Я мало себе представляла войну, думала, это будет недолго, посидим в квартире. Когда все началось, мы съехали к родителям, у них свой дом. Я взяла вещей буквально на неделю — так, просто поездка. Но все затянулось. Нельзя было включать свет. Я видела, как в город зашла российская армия: танки в огромном количестве, мы слышали, как они бьют. Однажды, когда было тихо, мы вышли за калитку и увидели наводчика, который бежал в противоположную сторону от места, куда должен был бить танк. Раздался удар, людям снесло дом просто подчистую, а он возвращается назад — посмотреть. Все 12 дней, которые мы были дома, раздавались бесконечные тревоги. Мы прятались в подвале — в обычном подвале, где хранятся овощи. Никого он не спас бы, он дрожал, даже когда били в других районах. Мы видели, как ночью по нашему огороду бежит какой-то человек, хотя это все и запрещено. Как какие-то отметки появлялись по городу, а затем были разбросаны маленькие мины противопехотные, телефоны мобильные со взрывчаткой, игрушки. Для кого это было сделано? Для наших детей? Против кого война? 7 или 8 марта, я уже не помню, в 4 утра слышим, как над домом летит истребитель. Настолько низко, что дом весь вибрирует. Я хватаю ребенка спящего, заматываю его в одеяло и бегу в подвал. От этого истребителя ничего бы не спасло, это просто звериный инстинкт. И мы слышим взрыв буквально километрах в двух — соседний район, где я выросла, обычные жилые дома. Этот истребитель кинул бомбу на жилые дома, погибли 24 человека, среди них дети. В чем они виноваты? Они начали обстреливать предприятия, на которых хранятся химические вещества. Я не знаю, я не химик, но если в них попадают, вряд ли это что-то хорошее. Мы прятались постоянно в этом подвале, повесили там ковры, чтобы было теплее, соорудили кровать. Все равно там было холодно, сыро, страшно бесконечно. А главное — непонимание, за что? Я всю жизнь говорила на русском, сейчас это ненавистный мне язык, использую его, только чтобы вам рассказать эту историю. Я ненавижу всем сердцем язык и страну, что принесли нам столько горя и слез. Мы не просили нас спасать, у нас все было прекрасно. У нас начали строить дороги по всей стране, мы начали планировать будущее. Летом собирались с семьей на море. Это все разрушено. Нам удалось бежать из города. Мы начали путь 9 марта и только 17 марта добрались до Германии. Да, здесь, мы в безопасности, нам сочувствуют, помогают чем могут. Простите, я не могу не плакать… Моя семья осталась дома. Я здесь с мамой и сыном. Мой муж, которого я так сильно люблю, остался там. Мы не знаем, когда мы теперь увидимся. Все это происходит с нами. За что? Зачем это все? Мне безумно жаль моего ребенка, который говорит, что мы не можем поехать домой, потому что там бухкают танки, там плохие люди. Он знает это, а ему трех нет. Я каждое лето в детстве проводила в Москве, потому что у меня там были родственники, и это так для нас было круто. Сейчас для меня России больше нет. Что они делают с женщинами… Как может 11 мужчин терзать 9-летнюю девочку? Это словами не назвать. Для меня России больше нет. Ни страны, ни культуры. Есть только поле, мордор, орки. Вы меня простите за эти слова. Но в истории можно проследить примеры стран, которые развивались, а потом канули в небытие. Для меня Россия — одна из этих стран. О ней никто не должен через 100 лет вспомнить, как будто ее никогда и не было. Я больше не говорю на русском языке. Мы не братья. Это непростимо. Я же еще молодая, но моя жизнь уже разрушена. Как мне жить, я уже не знаю». #женщиныукраины