Женщины Украины. Ирина, Бердянск: «Для меня война началась с её ожидания. Всё было зыбко уже с декабря, но то, что война будет, я поняла в ночь с 22 на 23 февраля, когда смотрела заседание совбеза РФ, а потом и речь Путина. Пришла уверенность, что решение принято, счёт идёт на дни. 23 февраля я позвонила дочери во Львов и сказала все, что думаю. Я понимала, что Мариуполь в 80 км от нас, и его будут защищать неистово (но никогда не могла предположить такого зверства от оккупантов). Уехать я не могла: мама больна, рак, 4-я стадия, практически неходячая, без своего транспорта не уехать. Я сняла деньги с карт, купила продуктов, лекарств для мамы и папы впрок. Многое не успела, надеялась, есть ещё пара дней, но увы... 24 февраля я проснулась за пару минут до взрывов, бомбили военную часть неподалёку. Было два очень сильных взрыва рядом и два поглуше. Я не знала, как это страшно, когда война, а у тебя на руках двое беспомощных стариков. Первый день как в тумане, на нервной почве — рвота и температура. Гидазепам, случайно найденный в аптечке, спас положение. Пришла в себя, включился мозг. Но жизнь словно скрутилась в пружину. Её не разжать, не растянуть, она статична. Мой родной Бердянск оккупирован с 27 февраля. Первые дни оккупации проходили проукраинские митинги, потом лидеров стали арестовывать, люди стали исчезать, и все сошло на нет. Банки почти все закрылись, бюджетникам выдали на руки трудовые и личные дела. Закрылись все госструктуры, даже загс, теперь невозможно получить свидетельство о смерти или о рождении. Пропала связь, нет газа и тепла. Но все это такая ерунда по сравнению с тем, что переживают люди в Мариуполе, Николаеве, Харькове… Можно перечислять до бесконечности места, куда русские принесли смерть. Я пытаюсь подавить в себе ненависть, чтобы остаться человеком, но это очень трудно. Я не знаю, кто будет читать это, но хочу донести одну простую вещь. За этот месяц на русских вылились тонны проклятий и праведного гнева. Не думайте, что это просто слова. Это боль, злость, ненависть. Это не пройдёт очень долго. Я всю жизнь говорю на русском языке. Моя дочь живёт во Львове, в самом «логове нацистов», и свободно говорит на двух языках. От кого вы нас пришли спасать? Вопрос риторический. Я на него ответ знаю. А вы?» #женщиныукраины