Женщины Украины. Татьяна, Шостка/Киев/Новые Петровцы: «Сегодня уже 35-й день. Считать уже не хочется. Надежда на возврат к обычной жизни практически полностью ушла. Мне 41 год. Я из Сумской области, город Шостка. Русскоязычный регион. Мой отец русский, из Курской области. Сейчас город Шостка окружен и отрезан. На грани гуманитарной катастрофы, но не обстреливают, повезло. С 17 лет живу в Киеве. Очень люблю его. Было много разного в жизни, сложного, но последние 10 лет все стало меняться к лучшему: появился любимый муж, друг, партнёр. Мы с ним смогли построить небольшой, но успешный и красивый бизнес. Нашей дочери 7 лет. И 1,5 года назад у меня появился наконец свой дом в пригороде Киева. Первый в жизни мой дом. Мы работаем постоянно, и 24 февраля, как всегда, планировали проснуться в 6.40. Дочку в школу, мы на работу. Но в 5.30 проснулись от того, что дом трясется, стекла звенят. Война. Вскочили и забегали в панике: что со школой, куда ехать, нужно собирать документы, деньги, аптечку. В 8.00 успели съездить на работу и забрать оттуда документы и сбережения (хранили в офисе). Решили остаться дома, в селе. Верилось, что это ненадолго. Верилось, что бомбить мирное население не будут. Открыли погреб, утеплили, как смогли. Нашли свечи, фонарики. Пересчитали все запасы еды, хватит надолго. Друзья и родственники кинулись уезжать: пробки по 10 часов, нигде нет бензина. На границе по трое суток сидели и спали в машинах с детьми. Переписывалась со всеми и думала, что правильно мы остались. Почему мы должны бежать со своей земли? Мы охраняем свой дом, а он — нас. С нами мама, у нее диабет, но нам удалось достать лекарства. Через соцсети купили курицу домашнюю, картошку. Счастье, что есть свет, тепло, интернет. Бои под Киевом слышим, в окно видны пожары и зарево от взрывов. Научились различать звуки «градов» и ПВО, знаем, когда наши. Иногда к нам долетает. В 500 м от нашего дома ракета попала в двухэтажку, погиб мальчик Стёпа 2 лет. Боль. В понедельник похоронили нашего сотрудника Ваньку. Он пошел водителем на скорую со своим отцом-хирургом. Их расстреляли на поражение, когда они вывозили раненых из-под Гостомеля. «Русские освободители» расстреляли скорую помощь. Это уже наша личная потеря, не из новостей. Боль. Ежедневно друзья предлагают уехать в Польшу, Грецию, Болгарию, Германию. Но мы приняли решение не расставаться, быть с папой. Все единогласно. Здесь однозначно лучше, морально легче, понятнее, спокойнее. Хоть и странно звучит. Страха нет. Есть вера в нашу армию, народ и дух. Есть ненависть, жгучая! Мой муж родился в России, неделю потратил на попытки рассказать правду родственникам. Абсолютно без успеха. В октябре 2021 мы были в Кабардино-Балкарии, на его родине. Хоронили отца. Жили у сестер, считали их самыми близкими. До 24 февраля очень хорошо относились к россиянам, несмотря на политику их власти. Никто из родственников ни разу не позвонил. И не взял трубку. Это было самой большой болью за весь этот период. И разочарованием. Теперь мы до конца украинцы. И муж тоже. У него больше нет родины. Я не хочу, чтобы мои внуки знали даже русский язык. Не могу слушать песни, фильмы, ненавижу все русское. Это чувство возникло сразу и естественно. Не понимаю, как можно такими быть, как можно поддерживать убийство. Как можно просто быть равнодушными. Никогда мы не будем братьями. И никогда ими не были, просто не знали об этом. Мы слишком разные внутри. Мы готовы защищать свою землю голыми руками, до последнего. Для меня сейчас лучше не жить вообще, чем жить в России или «русском мире». Каждый вечер ложимся спать с молитвой и пониманием, что может прилететь в любой момент. Не могу избавиться от мыслей, что не успею ничего сделать. Строю мысленно «защитный купол» над домом и ребенком и верю, что это помогает. Учимся дома, строим планы на «после победы» и сохраняем спокойствие. Все буде Україна!» Этот монолог ⬆️ Татьяна прислала 30 марта. Она живет в 20 км от Бучи. Вчера фотографка Соня Пугачева во время онлайн-съемки спросила у Татьяны, о чем она думает. Ее мысли можно прочитать в канале у Сони. #женщиныукраины