Женщины Украины. Татьяна, Киев: «Привыкла спать чутко, в конце концов, родительство — моя основная профессия уже многие годы. Проснулась от взрывов. Муж тоже. Пошли варить кофе, решили пока не будить детей. Они спят по своим комнатам. Дочери 13, среднему сыну 10 и младшему 5. Сегодня 24 февраля. Ровно 4 дня назад мне исполнилось 45, и я решила, что наконец смогу действовать не под давлением обстоятельств, а по собственному выбору. Взрослая уже девочка. Вой сирен слышен где-то вдали. Мы тихо пьем кофе на кухне, почему-то без света, только зажгли свечу. Не знаю, почему мы решили, что свет нельзя включать. Наверное боялись, что его тут же накроет тьма. Война. Страшно даже произносить эти слова, пока они воспринимаются как что-то чужеродное, как будто снимаешься в плохом фильме. Это очень странное чувство, когда на вопрос «что делать» у тебя нет ни одного ответа. Я почему-то ударяюсь в философию. А такая ли это война, что нужно куда-то бежать? А может, больше ничего и не будет? Ведь что-то уже взорвали, и война, может, уже закончилась? Такие смешные и глупые для взрослого человека вопросы. Нужно решение. Любое. Я же обещала себе, что больше не буду принимать решения под давлением обстоятельств. Я родилась и выросла на Северном Кавказе. Все мое детство меня дразнили «русской свиньей». Я привыкла быть изгоем, но держалась за свою «русскость» и сильный «русский характер». Обидно было, правда, знать, что никакая я не русская. По маме все предки беларусы, а по отцу кубанские казаки, пережившие Голодомор и сильно обижавшиеся, когда их называли русскими. В 91-м, когда я училась в 9 классе, начало происходить странное, о чем принято было молчать. Плакать и молчать. Приходили цинковые гробы из Чечни. В гробах были молодые парни, которые только что ушли служить в армию. В 93-м году я бежала от этого ужаса. Светлым будущим мне тогда казался Санкт-Петербург, город музеев и культурных людей. Я поступила в университет и обнаружила себя в новом кино под названием «Бандитский Петербург». Многие мои знакомые это кино не пережили. Мне удалось избежать нескольких попыток изнасилования, стать свидетелем бандитских перестрелок, спрятаться от бандитов, которые преследовали старшую сестру, пытавшуюся тогда делать бизнес. Надо было куда-то бежать от всего этого. Я получила студенческую визу и бежала в США. На юге, где я жила, проповедуют американскую исключительность. Это сложное испытание для человека, который построил свою идентичность на «русском характере». 11 сентября 2001 года, когда моему старшему сыну было 2 года, все сново бесповоротно изменилось. Я позвонила тогда еще живой маме в Россию, мама плакала и просила бежать. В 2005-м я уехала в Москву. А в Москве меня поставили на учет в местном отделе милиции из-за кавказской прописки. Участковый полгода рандомно приходил домой с проверкой. У меня сняли опечатки пальцев, занесли в какую-то базу. Но жизнь все же была прекрасной. У меня была карьера, два ребенка, безоблачная жизнь. Потом у одного из близких случились неприятности, мне звонили с угрозами. Были неофициальные допросы, приходы домой… На работе появилась возможность уехать в Киев. И я уехала. Шел 2009 год. Эти 13 лет в Киеве, в Украине, были самими счастливыми годами в моей жизни. Здесь у меня родилось еще двое детей. Здесь у меня появились самые близкие и настоящие друзья. Здесь я наконец построила дом, семью и жизнь, о которых мечтала. 24 февраля 2022 года я сидела у себя на кухне в Киеве и принимала решение. «Я устала бежать. Уедем, если город займут русские», — сказала я мужу. А в голове сбой: я, русская, бегу от русских. 24 февраля я собрала небольшой чемодан на всю семью. Любимый кофе, запасное белье, немного теплых вещей, духи. Надо было будить детей, сообщать им о войне, гулять со своей большой собакой. И куда мы с собакой? Тогда я впервые заплакала. Слёзы, они лечат. Не такой уж у меня и сильный «русский характер». Сегодня 29 марта. Мы по-прежнему здесь. В последнюю неделю стало спокойнее. Наша армия отбивает прилегающие к Киеву города. Есть надежда, что Киев оставят в покое». #женщиныукраины