Женщины Украины. Лена, Харьков/Львов: «Меня зовут Лена, я из Харькова. 24 февраля, когда все началось, я не могла уснуть после речи Путина, и вскоре мы услышали взрывы. Мои родители уехали в Закарпатье, мама с сёстрами оттуда перебрались в Польшу, а отчим остался в Закарпатье. Первые пять дней войны мы с моим партнёром, лучшей подругой и ее партнёром провела в Харькове, потому что у подруги начались сильные нервные тики, и пришлось искать ей медицинскую помощь. Ее положили в реанимацию, почему-то привязали руки и ноги и начали с ходу капать галоперидолом, тремя разными нейролептиками и противотревожными. Потом выяснилось, что врач применяет к ней физическое насилие, и нам пришлось вытаскивать ее. После этого мы вчетвером добрались до вокзала под звуки взрывов и сели в первый же эвакуационный поезд. Подруге стало плохо на станции во Львове, к ней прибежали врачи, сняли с поезда и отправили в больницу. Сейчас она в Черновцах, волонтерит и более-менее в порядке. Я осталась во Львове. Наш далёкий знакомый открыл горячую линию Харьков SOS, которая помогает людям, оставшимся в Харькове, добраться до вокзала, получить гуманитарную помощь, организовать захоронение, получить пенсию, перебраться в Западную Украину. Я понимаю звонки и разговариваю с людьми из Харькова. Сначала нас было четверо, сейчас нас около пятидесяти человек — и все волонтёры. Я осталась без работы в Харькове, мой партнёр — тоже. Он был курьером в веганской доставке, которая сейчас работает как волонтёрская кухня и кормит всех нуждающихся. У меня ментальные проблемы. Мои таблетки сейчас продают без рецептов, и я этому очень рада: не знаю, как бы справлялась без них. Во Львове мы живем в общежитии, в которое нас устроили через волонтерство. Нас грозятся выселить, и мы пока не смогли найти никакое другое жилье. Мне очень страшно. Мне было страшно в Харькове, когда мы несколько дней провели в бомбоубежище, и страшно сейчас во Львове, куда тоже прилетает. Военные говорят, что здесь не будет, как в Харькове, и что российские войска будут целиться по стратегическим объектам, но после Харькова и Мариуполя я уже ни во что не верю. Моя товарищка-волонтерка погибла первого марта в Харькове. Только недавно ее тело вытащили из-под завалов и опознали труп. Как жить дальше, непонятно, но я живу, потому что что еще делать? Надеюсь, что скоро станет лучше. Опыт работы в техподдержке и опыт работы с людьми помогает на горячей линии. Я рада, что мы помогаем людям, но если честно, мне самой очень страшно и бессмысленно. Надеюсь, что это все закончится». #женщиныукраины