Женщины Украины. Настя, Розовка: «Меня зовут Настя, я живу в Украине, пгт Розовка, примерно в 40 км от Мариуполя. В Украине у меня постоянный вид на жительство, мои дети (7 лет и 4 года) — граждане Украины, но мое гражданство, к сожалению, — Россия. В феврале мне пришлось выехать из Украины в Россию, потому что там у меня умирала бабушка. Несмотря на то, что с декабря вокруг нас стягивались российские войска, мы не верили, что начнется война. Если бы допускали такую возможность хоть на секунду, я бы ни за что не уехала. Мой муж и дети остались в Украине. Я впервые оставила детей больше, чем на сутки, и планировала вернуться в начале марта. Мы с мужем очень напряглись 22 февраля после новостей о признании ЛДНР, и я изменила свои планы в России — должна была возвращаться 25 февраля. Но не успела. 24 февраля я проснулась около 6 утра и уже по привычке стала смотреть новости. Так я узнала, что Россия начала войну, что бомбят Киев, Мариуполь и Харьков. Через час после этого мне позвонили из больницы и сообщили, что моя бабушка умерла. С тех пор я пытаюсь попасть в Украину к мужу и детям. Я почти сразу же уехала из России, потому что находиться там — невозможно. Сейчас я в Грузии, работаю волонтером и одновременно пытаюсь получить визу в любую из европейских стран, граничащих с Украиной по суше. Пока безуспешно, но я не теряю надежду. Я не нахожусь под бомбежками и обстрелами, но переживаю сейчас не меньший ад, чем все остальные в Украине. Мои дети, мой муж, мои друзья сейчас там, недалеко от Мариуполя, в зоне активных боевых действий. Наш пгт бомбили, хотя я не понимаю, что там можно бомбить. Население поселка — около 3000 человек, у нас есть две школы, детский сад, несколько магазинов, сельскохозяйственное предприятие и железнодорожная станция. Это все. И тем не менее, российские войска почти полностью уничтожили одну из улиц, обстреляли жилые дома, в том числе и дом наших друзей, в котором в тот момент находилась моя семья. В их дом попало два российских снаряда. Я не знаю, что с домом, в котором жили мы, муж не был там с 26 февраля. Может быть, и его тоже больше нет. Как и всего, что мы строили все эти годы. Мои дети сейчас в относительной безопасности (насколько это возможно в зоне активных боевых действий), но у них нет света, воды, интернета. Через нас не проходят никакие гуманитарные коридоры, не доставляются продукты и лекарства. Со 2 по 14 марта у меня не было вообще никакой связи с ними, сейчас удается хотя бы раз или два в день поговорить с мужем. Мариуполь — ближайший к нам город, мы ездили туда за покупками, к врачам, просто погулять. В этом году дочь пошла в 1 класс, и медосмотр перед школой мы проходили в той самой больнице, которую уничтожили русские. В конце декабря я возила детей в Мариупольский драматический театр, которого тоже больше нет. Все места, которые я вижу на фотографиях из Мариуполя, мне знакомы, я узнаю каждую улицу, и почти с каждой у меня связаны какие-то воспоминания. У мужа там живут родственники, с некоторыми из них нет связи с самого начала войны. Мы не знаем, удалось ли им выбраться, живы ли они вообще. Я ненавижу свой российский паспорт. Если бы не то обстоятельство, что он может мне еще понадобиться, чтобы вернуться домой, я бы давно от него избавилась. Если до конца февраля у меня и были еще какие-то чувства к России как к стране, в которой я родилась и выросла, то сейчас осталась только ненависть. Спасибо. Мне было важно написать это». #женщиныукраины