#кабакдваконя «Ты трусиха», говорит Иван Грозный. Заявление на увольнение Грозного я только что выкинула в гарбич с формулировкой «шефу лично отдашь, понял?», и Грозному это, конечно, не нравится. Грозному на кухне некомфортно. Грозный хочет быть кулинарным гением, но с дорогой к этому предназначению у него возникают проблемы. Путь же Грозного к предназначению я, как су-шеф, и он, как повар, видим по-разному, в связи с чем ежедневная работа включает в себя некоторое количество разногласий, криков и вообще разговоров на повышенных тонах. Шеф Саша сослал Грозного в кондитерский цех, вниз, и прямо сейчас мы работаем спина к спине: он делает воздушный фисташковый бисквит, я взбиваю меренгу. «Ты трусиха», — говорит Грозный, и я едва сдерживаюсь, чтобы не швырнуть ему в густую шевелюру ложку меренги. «Думаешь, пришла сюда картошку чистить и стала самой умной? Умный человек бы открыл свое, это был бы храбрый шаг, а прийти и попроситься на работу — ничего особенного в этом нет». «Дурак ты, Ваня, — отвечаю Грозному, тыкая в него силиконовой лопаткой, — все про это знаешь, да? Чтобы открыть свое, нужно из себя что-то представлять, а я, может, понятия не имею, получится из меня настоящий повар или нет». Грозный ожесточенно взбивает белки для бисквита. «Свое бы открыла — быстро поняла бы, а то, чем ты тут сейчас занимаешься — это херня». Выбесил. Оборачиваюсь с намерением дать в морду чем-нибудь тяжелым, но Грозный хватает меня за запястья своими обожженными ручищами в порезах, наклоняется надо мной и внимательно разглядывает меня своим тяжелым ледяным взглядом. Грозный сегодня не пахнет потом, как мы все обычно: он весь день работал в кондитерском цеху и пахнет кофе, и фисташками, и ванилью, и сушеными сливами, и арманьяком. «Да, ты реально что-то с чем-то, — заключает Грозный, — и все-таки трусиха».