В Токио кажется, что от туристов и командировочных не скрыться нигде, но это не совсем так. Токио умеет хранить секреты: вот ярко освещенная улица с дорогими местами и крайне средней едой, вот индусская жрачечная, ориентированная на немыслимое количество иностранных сотрудников из соседнего здания — но для того, чтобы найти священный грааль этого вечера, надо уходить прочь отсюда. Влиться в поток офисных работников, которые волнами идут через длинный, узкий, темный пешеходный мост в сторону ничем не примечательного квартала, пройти под мостом, мимо пары пустых заведений, обогнуть дом и едва не пройти мимо ничем не примечательной вывески. Прислушаться (внутри смеются и едят!), зайти в дверь.

— Добрый вечер, я одна.

Угольный гриль, в котором жарко горит продолговатый уголь-бинчо, шикарный выбор шашлычков-якитори, специализация заведения — явно курица, меню написано на листочках, приколотых к стене, цены изображены иероглифами-кандзи, англоязычного меню нет, англоязычных отзывов нет.

Грааль найден, теперь нужно из него отпить от души — и нигде больше в мире не будет такой поддержки в этом нелёгком деле. Пить свой нихонсю дзюнмай гиндзё (разновидность саке) одному — последнее дело, поэтому будет и кампай, и простые вопросы («откуда ты?»), и задушевные разговоры («мой экс-бойфренд был такой говнюк, давай лучше выпьем»), и с правой части стойки обязательно что-то пришлют, потому что случайно забредший на огонек странный гайдзин, который знает пару слов на японском и может петь японские песни («Миюки Накадзиму знаешь?»), чаще всего немало веселит постоянных посетителей изакайи.

Израильская концепция, что человека в некоторые важные моменты нельзя оставлять одного, как нельзя лучше транслируется в японской культуре изакайи. Hitori desu, «я один» на входе в изакайю очень быстро, с первым глотком трансформируется в hitori janai, «я не один», потому что что может быть важнее момента здесь и сейчас?